Когда Эллен обернулась поблагодарить его и попрощаться, он вышел из машины и обратился к ней, притворяясь смущенным:
– Мне очень нужно в туалет… Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим?
И Эллен, в простоте душевной, поверила ему.
Девушка отворила дверь и приласкала Сноркел, а Ллойд тем временем направился прямиком к лестнице.
– На площадке справа! – крикнула ему вслед Эллен, а уж потом сообразила, что агент по недвижимости и без нее прекрасно знает, где находится ванная комната. Он даже, наверное, замерил ее метраж и составил опись имеющихся сантехнических приборов.
Ллойд долго не возвращался. Эллен поднялась наверх, удостовериться, что с ним все в порядке. Он лежал в большой спальне на кровати, откинувшись на подушки, в одних плавках и широко улыбался.
Эллен почувствовала, что вот-вот расплачется. Она много работала со спортсменами и прекрасно понимала, что такое хорошо тренированное тело. Ллойд Феннивезер держал себя в идеальной форме. С эстетической точки зрения она уже много лет не видела подобного совершенства. Почему же ей хочется одного – закричать и убежать прочь?
– Прости, но я не хочу спать с тобой, – пробормотала Эллен.
– Не хочешь? – Он удивился.
– Нет. Понимаешь, я только что рассталась с человеком, с которым прожила много лет. Тринадцать лет. Я еще не готова. Ты очень славный.
– Я знаю, как тебе помочь, – промурлыкал агент и похлопал по простыне рядом с собой. – Одна ночь – и все как рукой снимет. Иди ко мне.
– Прости, Ллойд. Тебе лучше одеться и уйти.
– Но это же просто секс! – Он протянул к ней руки. – Я отличный любовник!
– Ллойд, я не хочу заниматься сексом с тобой.
Парень сел на постели и провел рукой по волосам.
– Хорошо, хорошо, я понял. Ты не можешь так сразу. Ты же леди. Мы еще раз поужинаем, сходим куда-нибудь. Получше узнаем друг друга.
– Это ни к чему. Я скоро уезжаю.
– Куда?
– В кругосветное путешествие.
– Мне никто никогда не нравился так, как ты. – Ллойд посмотрел на нее огромными печальным глазами.
– У тебя еще все впереди. – Она грустно улыбнулась.
Ей захотелось броситься к нему, обнять, заплакать от жалости – то ли к нему, то ли к себе, сказать какие-то добрые слова. Но она не успела.
– Надеюсь, вопрос о моем увольнении больше не стоит?
Никогда в жизни ни одна живая душа не видела Эллен плачущей – даже Ричард. Главное продержаться еще несколько секунд.
– Извини, я тебя не провожаю. Я очень устала. Надеюсь, ты сам найдешь дорогу?
Резко повернувшись, она добежала до своей комнаты и дала волю слезам.
***
Под утро Эллен услышала шум отъезжающей машины. Она встала, открыла окно и увидела огоньки удаляющегося «мерседеса».
Ей казалось, что Ллойд уехал гораздо раньше – когда она плакала, уткнувшись в подушку.
Эллен снова вернулась в постель, обняла Сноркел и прижалась к ней.
– Ричард говорит, что скучает по тебе. И по мне, наверное, тоже. – И, спрятав лицо в теплой шерсти, она снова заплакала.
5
Впервые за все время пребывания в Оддлоуде Эллен проснулась так поздно. А проснувшись, не сразу открыла глаза. И чуть погодя она тоже их не открыла. Девушка вообще не могла их открыть.
Эллен лежала, съежившись, под скомканным одеялом, пыталась расклеить слипшиеся веки и думала – а что, если Ллойд, желая отомстить ей, прокрался в дом с тюбиком клея «Момент», пока она забылась тревожным сном, грезя о Ричарде?
Сноркел терлась о щиколотку хозяйки, изнывая в ожидании утренней прогулки.
Эллен удалось чуть-чуть приоткрыть один глаз. Она вылезла из-под одеяла, проковыляла к зеркалу над раковиной и застонала при виде расплывающейся в тумане физиономии, глянувшей на нее. После промывания холодной водой глаза открылись достаточно, чтобы Эллен могла лучше разглядеть себя. От долгих рыданий остались мешки, веки распухли и покраснели, белки покрылись паутиной лопнувших сосудов. Губы так потрескались, словно она провела несколько часов на ледяном ветру.
Эллен выглянула в слуховое окно. Обычная субботняя картина: ребятишки катаются на самокатах, собака гуляет с хозяином, пара туристов слоняется без дела. Палящие лучи солнца застревали в душном и влажном предгрозовом воздухе, нависшем, как перина, над долиной. Провести в невыносимой духоте под этой периной больше пяти минут – об этом даже подумать было страшно.
– У нас нет другого выхода, Снорки. – Эллен, прикрыв заплывший глаз, стала искать подходящую одежду и темные очки. – Если тебе будет слишком жарко, спрячешься в траве и подождешь меня.
Но собака была счастлива следовать за хозяйкой, стремительно бежавшей вдоль реки, мимо Каприза и дальше, дальше, через поле желтой ржи. Пот стекал по лицу, легкие закачивали кислород в кровь и мышцы. По мере того, как организм вырабатывал эндорфины, ее глаза раскрывались все шире.
Конечно, Эллен была не в лучшей форме. Она смогла пробежать в горку всего пару миль, не больше, и рухнула, тяжело дыша и смеясь, на усыпанную клевером лужайку у лесочка.
– Господи, вот так-то лучше! – Она вытерла ладонями нот с лица и перевернулась на живот, чтобы полюбоваться долиной.
Сноркел растянулась рядом в тени дерева.
– Снорк, не разрешай мне больше плакать, хорошо? Мне это совсем не к лицу.
Вдалеке виднелись заросли сада Фили, и Эллен смертельно захотелось выпить с подругой крепкого кофе и раскурить косячок. Но она вспомнила, что на выходные к ней приезжает Даффодил. К тому же Фили наверняка захочет узнать все подробности вчерашнего свидания. Чуть погодя Эллен, возможно, сможет представить его в самом забавном свете, чтобы развлечь подругу, но только не сегодня.
Она чувствовала себя свежей и готовой вступить в битву с сорняками в саду Гусиного Дома.
Шпора Беллинг сидел на замшелом камне возле гостевого домика, курил и нетерпеливо сбивал ногой мох. Когда Эллен вошла в ворота, он вскочил:
– Ну наконец-то!
– Привет, – осторожно сказала она и приостановилась, подавляя желание расплыться в дурацкой улыбке от уха до уха. Справиться с этой задачей ей помогло враждебное, даже грозное выражение его лица.
Сноркел, не разделяя внутренней борьбы хозяйки, радостно бросилась к гостю (она была очень общительной собакой), обнюхала ему ноги и перевернулась на спину, подставив пятнистый живот. Шпора наклонился, чтобы потрепать ее, и, исподлобья глядя на Эллен, мрачно пояснил:
– Я пришел по поводу аукциона. Вы купили мой лот.
Она кивнула, плохо представляя, что сказать. Даже на расстоянии пяти метров, под открытым небом, он так действовал на нее, что сердце сбивалось с ритма, – и вовсе не из-за ужасов, рассказанных Фили, а потому, что Эллен всей кожей ощущала бесстыдное излучение его экстрим-фактора. Он был очень, очень опасен. Падший ангел в обличье бродяги. Гость явно нервничал.
