– Полагаю, мужчины обойдутся без чая. – Миссис Браун одарила Коннела самой своей очаровательной улыбкой. – Закрывшись от нас, они, конечно же, освежились выпивкой. По опыту знаю: большинство мужчин, решая деловые вопросы, накачиваются спиртным. Кажется, мне обещали экскурсию на конюшни, не так ли, мистер Делейни?
Поднявшись с дивана, Вивиан пересекла гостиную и взяла Коннела за руку. Ароматы жасмина и корицы, исходившие от этой женщины, чрезвычайно усиливали ее чувственность. Своей поразительной способностью привлекать внимание мужчин Вивиан пользовалась в полной мере.
– Вы ведь из тех мужчин, которые выполняют свои обещания, верно, мистер Делейни?
– Видите ли, я… – Коннел замялся. Джеймс намекнул ему, что можно будет убедить Вивиан сделать вложения в Гленмид. Но сначала следовало дать указания старшему конюху, чтобы привел в порядок все стойла и загоны. – Там у нас сейчас ужасный беспорядок. Мы ожидаем прибытия новой партии лошадей, поэтому все последние дни заняты подготовкой к приему.
Коннел вопросительно посмотрел на Джеймса. Тот достал из кармана часы и пожал плечами:
– Вивиан, уже поздно. Нам пора возвращаться в Оук-Бенд. Впереди у нас долгая дорога, а ты еще не набралась сил после морского путешествия.
– Ничего страшного, дорогой кузен. Я всегда говорю: чем дольше путь – тем лучше. – Вивиан взглянула на Коннела из-под густых ресниц – такой взгляд мог кого угодно свести с ума. – И вообще, милый мой Джеймс временами ты бываешь сущим тиранам.
– Поверь, дорогая кузина, я забочусь исключительно о твоем благе. Но если ты настаиваешь… – Джеймс ухмыльнулся и отвесил нарочито низкий поклон. – Мое время – в твоем распоряжении. Если желаешь насквозь пропитаться сырым вечерним воздухом – на здоровье. Отговаривать не стану.
– Я желаю насквозь пропитаться атмосферой конюшен. Ты же сам говорил, что они здесь замечательные.
Даже их безобидное подшучивание друг над другом не помогало Коннелу избавиться от ощущения нависшей над ними катастрофы, грядущей гибели… Кэри сообщил ему, что кредиторы теперь скорее всего начнут медлить с выделением средств до того времени, пока не прояснится ситуация с разделом наследства. Раз уж он, Коннел, уже не считался единственным владельцем Гленмидских конюшен, то до разрешения этого вопроса любые вложения представлялись очень рискованными. Джеймс сказал, что все еще не теряет надежды и что кредиторы, наверное, окажут поддержку, но следовало предоставить им дополнительные гарантии и, возможно, увеличить проценты по кредитам.
– Проводите же нас. – Вивиан Браун взяла Коннел а под руку. – Бет, дорогая, ты с нами?
Лицо Бетани исказила гримаса. Она же просила не называть ее так!
– Пожалуйста, соглашайтесь, – предупреждая ответ Бетани, попросил Джеймс. – Поможете мне скоротать время. Боюсь, мне не удастся вставить ни слова, как только эти двое начнут беседу. Думаю, что всю оставшуюся часть дня они будут обсуждать иноходь или загривок какого-нибудь жеребца, в то время как я рассматриваю лошадей лишь как средство передвижения и, предпочитая восхищаться ими издали, использую исключительно для собственного, удобства.
– Будь осторожна, Бет. Я уверена, что у Джеймса та же философия и в вопросе отношений между полами, – ухмыльнулась Вивиан. – Впрочем, не сомневаюсь: положение молодой вдовы поможет тебе уберечься от мужского обаяния Джеймса.
При этих словах гостьи Бетани густо покраснела; ей захотелось тут же выбежать из комнаты, и она лишь с огромным трудом сдержалась.
– Позвольте, я схожу за шляпой и взгляну, как там мой сын. Я сейчас же присоединюсь к вам на дворе. Прошу прощения…
Бетани стремительно направилась к двери. Перед тем как выйти, она обернулась и выразительно: взглянула на Коннела. В следующую секунду дверь за ней захлопнулась.
– Она действительно очень миленькая, мистер Делейни. Вы, должно быть, без ума в нее влюблены, – с улыбкой проговорила миссис Браун. – К тому же такая несчастная, такая ранимая… И всю свою жизнь посвятила сыну. Почти все время, что мы провели здесь, Бет только о нем и говорила.
Что несчастная, это верно – Финн, кажется, сделал все возможное, чтобы сделать жену несчастной. Но слабенькая? Только сейчас Коннел сделал для себя очень важное открытие: вдова Финна более всего поразила его своей целеустремленностью, решительностью и здравомыслием во всем, что касалось финансовых обязательств бывшего мужа.
– На самом деле Бетани гораздо сильнее, чем кажется.
– Я тоже заметил в ней это, – сказал Джеймс. – Как и несколько других качеств. Возможно, тебе очень повезло, что она здесь появилась. Впрочем, я предпочел бы, чтобы она приехала в более подходящее время.
– Да, наверное, ты прав, – выходя из гостиной, пробормотал Коннел. Если бы Бетани приехала на несколько дней позже, он не столкнулся бы со столь затруднительной финансовой ситуацией, в которой оказался сейчас.
Минут через пять Бетани присоединилась к ним на крыльце дома. Ветер усилился – теперь он трепал перья на шляпе Вивиан Браун и играл локонами, выбившимися из-под соломенной шляпки Бетани.
Коннел указал на крыши дальних конюшен – по ним можно было отличить старые от вновь построенных. Вивиан Браун, как ни странно, оказалась женщиной знающей, толковой – она задавала вполне разумные вопросы и внимательно выслушивала ответы Коннела. При других обстоятельствах Коннела непременно заинтриговало бы столь странное сочетание – ветреность и легкомыслие и почти профессиональный интерес к вопросам коневодства, – но сейчас все его мысли были заняты совсем другой проблемой: он то и дело поглядывал на Джеймса и Бетани, прогуливавшихся неподалеку к о чем-то оживленно беседовавших.
Внезапно за домом раздался громкий крик. И тут же с небольшим ведерком земли в руке из-за угла выбежал Росс, сопровождаемый Мэри О’Тул, – она следовала за ним, стараясь не отставать.
– Мама, посмотри, мама! – Подбежав к Бетани, мальчик протянул ей ведерко. Ботинки и руки Росса были в грязи. – Здесь их полно! И все ужасно жирные! Как раз такие, как ты говорила!
– Да, вижу…
Бетани смотрела на сына с необыкновенной теплотой и нежностью. Всякий раз; когда Коннелу удавалось уловить подобное выражение на лице Бетани, она удивляла его чем-то новым, необычным и чрезвычайно привлекательным. То же самое произошло и во время их поцелуя в кабинете.
– Но мы не одни, Росе. Что надо сказать?
Мальчик посмотрел на стоявших рядом взрослых и, явно смутившись, пробормотал:
– Ох, простите…
– Вот именно, – кивнула Бетани. – А теперь отставь свое ведро, пожалуйста, и сними кепку, чтобы я могла представить тебя.
