Князь привстал со скамьи, но тут же уселся снова. – Жарко здесь у тебя, добрый кузнец! – сказал он, вытирая со лба пот. – Испить бы водицы!
– Эй, молодцы! – вскричал кузнец. – Бегите-ка домой и позовите мою дочь Липку! Пусть же принесет сюда моего кваса!
Князю не пришлось долго ждать. Подручный кузнеца, привыкший к таким делам, быстро сбегал в дом и привел за собой рослую, темноволосую девушку, одетую в плотный сарафан из домотканой материи.
– Испей же, батюшка князь, моего лучшего напитка! – весело сказал Крив и дал знак дочери протянуть князю большой, липового дерева, ковш. Подручный кузнеца наклонился и поставил на земляной пол бочонок, полный кваса.
Князь взял протянутый девушкой сосуд, отхлебнул из него, поднял голову, взглянул на девушку и вдруг окаменел… – Как тебя зовут, прелестная девица? – спросил он, задрожав от волнения.
– Липка, батюшка князь, – ответила девушка, покраснев. Ее нежный приятный голос еще больше обеспокоил князя.
– Ты очень хороша собой,…девица, – пробормотал князь, окидывая взглядом стройную девушку. – Я за всю жизнь не видел такой красавицы!
– Истинная правда, батюшка князь, – улыбнулся кузнец Крив. – Моя дочь красивая и послушная. Слава Господу, что уродилась такой!
– Послушай, Крив Истомич, ты отличный кузнец. Но твоей дочери не место в темной избе. Есть ли у нее жених?
– К ней сватались многие, княже, – ответил, насупившись, кузнец. – Но я свою дочь не неволю: она прогнала со своих глаз всех женихов!
– А почему, девица? – сказал князь Александр и поднял голову, буквально пожирая девушку взглядом. – Тебе не по душе брянские молодцы?
– Не по душе, пресветлый князь, – тихо сказала девушка. – Они противны и грязны! Я не хочу делить ложе с такими увальнями!
– А может, девица, – молвил князь, забыв, зачем он пришел в кузницу, – ты захочешь пойти в мой терем верной ключницей? Будешь, как хозяйка, править моим домом вместе с Радятой!
В кузнице установилась полная тишина. Молчал князь. Молчали кузнец, его люди и дочь кузнеца.
– Не хочешь этого? – тихо спросил, опустив голову, князь. – А может, испугалась меня?
– Нет, батюшка князь, – ответила вдруг громким решительным голосом девушка. – Я тебя не боюсь, но не могу решиться на это без воли моего батюшки!
– Что ты на это скажешь, Крив Истомич? – спросил, волнуясь, брянский князь. – Неужели не позволишь своей дочери пойти на мою службу?
– Пусть решает сама, – грустно улыбнулся кузнец. – Она – моя восьмая дочь и самая младшая. Я люблю ее больше всех! С малолетства ее баловал и желаю ей только счастья…Ты, княже, сам ее упроси, а меня – прости!
– Решай же, Липушка, – тихо сказал князь. – И скорей пришли мне весть в мой терем! – Он встал.
– Я уже все решила, великий князь, – молвила, опустив голову, взволнованная девушка, – и согласна тебе служить! Я готова прямо сейчас пойти в твой терем!
– Радостно это слышать! – вскричал князь, сверкая очами и ликуя. – Иди же сюда, красная девица, и садись ко мне в седло! А ты кузнец, – князь обернулся у выхода из кузни, – не сомневайся: я не обижу твою дочь и тебя самого не забуду до конца своей жизни!
Дул холодный, пронизывающий ветер. Кони князя и его слуг с трудом ковыляли по холмистой дороге, медленно поднимаясь вверх, к воротам городской крепости.
Но князь Александр не чувствовал холода и тягости дороги: за его спиной, на лошадином крупе, сидела молодая красавица, плотно обхватив его обеими руками.
– Эх, Липка, моя дивная лада! – повторял, забыв обо всем, брянский князь.
ГЛАВА 16
СМЕХ ТОХТЭ – ХАНА
– Что же вы без конца ссоритесь, коназ-урус? – сказал, нахмурив брови, ордынский хан Тохтэ, глядя на лежавшего у подножия его трона великого суздальского князя Андрея Александровича. – Как же мне все это надоело! Вы очень глупые, коназы урусы! Ты только недавно называл своего брата лютым врагом, а теперь и сам стал ненавистен другим князьям! Не знаю, что с вами делать!
– Так получилось, великий государь, – простонал, не поднимая головы, князь. – Сначала мой младший брат Даниил Московский не стал мне подчиняться, требуя себе городов из удела покойного Дмитрия! А потом и другие князья – Иван Переяславльский и Михаил Тверской – примкнули против меня к Даниилу!
– Я только в прошлом году пожаловал молодому коназу Мыхаылу город Тфэры, – усмехнулся ордынский хан, – а ты и с ним поссорился! Все это вызывает у меня беспокойство! Этот Мыхаыл такой кроткий и покорный…Неужели хотя бы с ним нельзя жить в мире?
– Это, государь, они здесь, в Сарае и твоем дворце, такие ласковые, – пробормотал князь Андрей, – а в своем княжении они словно ползучие змеи: так и норовят побольней ужалить!
– Подними голову, беспокойный князь, – приказал, глядя с презрением на лежавшего, Тохтэ-хан. Князь приподнялся и встал на колени. – Рассказывай дальше. Или у тебя все?
– Еще не все, государь, – ответил с притворной улыбкой князь Андрей. – У меня есть сомнение по другому делу. В прошлом году к тебе в Сарай приезжал молодой князь Василий из Брянска и оговорил меня перед тобой…
– Этого не было, – сказал задумчиво хан Тохтэ. – Этот молодой коназ о тебе даже не упоминал! Неужели ты и до него добрался со своими злыми замыслами?
– Я не держу на него зла, государь, – растянул в улыбке рот князь Андрей, – но меня беспокоит его лицемерие: не успел он отъехать из Сарая, как сразу же начал вести непотребные и хвастливые речи против тебя, великий царь!
– Неужели? – насторожился ордынский хан и глянул на стоявшего слева от его трона советника Угэчи. – Что же непотребного сказал коназ Вэсилэ? А может, ты лжешь, коназ Андрэ? Сказанные тобой слова весьма опасны для моего ханства, за это можно и голову потерять!
– Этот князь Василий говорил, – промолвил князь Андрей, задрожав от вида разгневанного хана, – что он заслужил твою великую любовь и почтение! Он также хвастал, что ты теперь его защитник! И что ты готов поддержать его во всех делах!
– И это все? – усмехнулся Тохтэ, чувствуя явный оговор. – Только хвастался моей дружбой?
– Да, он возгордился дружбой с тобой, государь, и ругал славного Ногая, а его зятя, князя Федора, обзывал непотребными словами! – пробормотал великий суздальский князь.
– Это не обвинение, – покачал головой Тохтэ, – а лишь твоя зависть к этому молодому коназу, моему верному слуге…И если ты ревнуешь его к моему почету, тогда сам уважай меня, твоего государя, должным образом. Почаще и побольше вози сюда серебро и меха. Да не забивай мне голову оговорами верных мне князей! Зачем мне слышать подобную чепуху? Что ты на это скажешь, мой славный Угэчи?
