– Пусть же, государь, – сказал в раздумье Угэчи, – этот коназ подождет твоего решения в гостевой юрте! Не будем спешить с выводами! Этот коназ приехал сюда со своей женой…Вот пусть с ней тут развлекается или ходит на охоту с нашими людьми…А там и решишь!
– Тогда иди в гостевую юрту, коназ-урус, – сказал с усмешкой на лице ордынский хан, – и жди моего вызова.
Князь Андрей Суздальский встал и быстро попятился к выходу. Осторожно, обойдя порог, он скрылся из виду.
– Я понял, Угэчи, что ты не захотел говорить при этом коназе? – вопросил хан Тохтэ, глядя на своего советника.
– Именно так, государь, – почтительно наклонил голову Угэчи. – Нечего этому непутевому Андрэ слышать лишнее. Он глуп и очень зол на своих родственников!
– Может отобрать у него ярлык великого коназа? – поднял голову Тохтэ и махнул рукой. – Зачем держать этого злослова главой такой обширной земли?
– Пока он вносит в твою казну немалую мзду, государь, и привозит по каждому случаю подарки, – улыбнулся Угэчи, – нам не стоит его прогонять! И пусть говорит свои никчемные слова, если платит за них серебром и мехами…А твое дело – слушать его или гнать прочь…С другой же стороны, еще великие ханы, умело управлявшие до тебя нашей Ордой, давали мудрый совет, чтобы мы поощряли доносы коназов на своих родственников…Это хорошее дело! Лишь бы платили «выход»! Зачем мирить этих глупцов? Пусть себе ссорятся! Вот приехал этот коназ Андрэ с подарками и подал тебе жалобу…А ты вызови в Сарай этих коназов, обидчиков Андрэ, и потребуй от них дополнительную мзду! А решение на жалобу вынесем такое, какое нам выгодно…Будут они довольны или нет – какое нам дело? Лишь бы внесли в твою казну серебро и меха! И поддержим того, кто больше заплатит, чтобы и дальше поощрять подобное…А если понадобится, пошлем на любого из них наше славное войско…
– Мне по нраву твои слова, мудрый Угэчи, – улыбнулся Тохтэ. – Так и поступим! Но посылать войска на Залесскую Орду пока не будем! Мы уже так разорили земли урусов, что я удивляюсь: где эти коназы находят серебро и меха? Нельзя допустить, чтобы их богатства совсем иссякли! И пленники нам пока не нужны: упала нынче цена на рабов урусов!
– Твои слова, государь, в сто крат мудрей любой глубокой мудрости! – весело сказал Угэчи. – Я вижу, что ты стал великим правителем своего ханства! У тебя, что ни слово, так одна истина и величайшая мудрость! Ты полностью прав: нельзя разорять земли твоих данников без смысла! У этих глупцов есть попы. Вот пусть их и примиряют. Разве нет в Залесской Орде мэтрополэтэ? Ему и следует наводить там порядок. Можно послать к тем урусам твоих людей, чтобы они, за определенную плату, успокоили бестолковых коназов.
– Это правильно, Угэчи, – кивнул головой Тохтэ. – Будет лучше, если я пошлю людей в их главный город Уладэ. Но кого же мы отправим? Если военачальников, то они поведут за собой целое войско. А если родственников, то из-за подарков перессорятся…Пусть тогда едет один мой Неврюй с небольшим отрядом!
– Но он ведь воин, а не ученый человек, – сказал с сомнением в голосе Угэчи.
– Все наши люди – славные воины! – улыбнулся Тохтэ. – Разве ты не воин, Угэчи? Разве ты не владеешь мечом или луком?
– Владею, государь, – склонил голову ханский советник.
– Пусть же едет Неврюй, – молвил решительно хан. – Он тих и скромен, не будет перегибать палку.
– Прямо сейчас сообщить о твоей воле славному Неврюю? – встрепенулся Угэчи. – Пусть подготовится к этому важному делу!
– Не спеши, мой верный слуга, – улыбнулся ордынский хан. – Пусть урусы сами улаживают свои дела. А мы сбережем и людей, и серебро! Ну, а если в этом году не уладят свои ссоры, тогда пошлем Неврюя. Пусть так и будет! Есть что-нибудь еще, Угэчи?
– Да, государь, есть еще одно дело, – покачал головой ханский советник. – Там тебя ждет молодой коназ из Корачи с богатыми подарками. Дело у него не простое, но полезное для нашей казны: он приехал покупать у тебя ярлык на свою землю.
– Неужели скончался престарелый Мэстиславэ? – нахмурился хан.
Угэчи подробно рассказал о произошедшем.
Оказывается, князь Мстислав Михайлович Карачевский умер еще осенью прошлого года. После него остались три сына – пятидесятилетний Святослав, трехлетний Тит и совсем еще младенец, годовалый Адриан. Два последних сына родились от молодой жены престарелого князя и получили по княжескому завещанию города Козельск, Елец и Звенигород. Сам же стольный город удела Карачев достался князю Святославу-Пантелею. Однако такое наследство не устраивало старшего сына покойного князя. Он не хотел, чтобы его малолетние братья имели собственные уделы. – Эти ублюдки вырастут, – говорил он со злобой своим боярам, – и не будут мне повиноваться! Захотят большей власти! Пусть уж лучше сидят в моем Карачеве и сохраняют любовь-смирение!
Но карачевские бояре рассудили иначе. – Посмертное завещание князя Мстислава – закон! – говорили они. – Его надо соблюдать! – И, вдохновляемые княжеским тестем, боярином Вершилой Силовичем, они вынесли собственное решение: отправить молодую княгиню-вдову в Козельск с обоими сыновьями. – Пусть же княжичи подрастут, – постановили бояре, – а там и сядут в своих уделах…
Князь Святослав-Пантелей, выслушав решение бояр, был очень недоволен, но спорить не стал, побоялся. Он хотел вначале съездить в Брянск за советом и покровительством или послать туда своих верных людей, но, узнав, что татарский хан отдал Брянск князю Александру Смоленскому, а Чернигов достался зятю татарского полководца Ногая Федору Ростиславовичу, понял, что это только еще больше рассердит карачевских бояр. – Батюшка не советовал ссориться с боярами, – думал он. – У них большая сила! Даже мои дружинники – сыновья или родственники этих бояр…Вот если бы мне помогли решить это дело татары…Все равно нужно ехать в Орду за грамотой на Карачев…Тогда и попрошу о милости великого царя!
Теперь, после развала великого черниговского княжества и утраты брянским князем высокого титула, все уделы остались один на один с татарской Ордой. Только сейчас удельные князья поняли, какое благо исходило в свое время от Брянска: они знали лишь одну заботу – вовремя свозить свою долю ордынского «выхода» в Брянск. Нынче же следовало ездить в Сарай самим: и дань возить, и ярлыки на право владения собственным уделом выпрашивать!
Вот и сидел в пригожий майский день 1295 года грузный, седовласый князь Святослав у ханского дворца на большой деревянной скамье, врытой в землю, ожидая приема и мысленно подсчитывая все свои убытки от далекой поездки.
Неожиданно дворцовые двери широко распахнулись, и наружу вышел ханский слуга. – Тебя зовет государь! – весело сказал он. – Повезло тебе, глупому урусу! Входи же!
