ладоши. — Ваш председатель, Егор Иванович, клялся, что в это раз все будет в порядке с транспортом!
— Женщина, ну что вы сепетите? Всегда же так ездили, ну! — водитель автобуса выплюнул еще тлеющую беломорину на землю. По техническим характеристикам вместимость моего автобуса — сорок пять человек. Пусть залезают, и поехали!
— Марина Климовна, а можно, можно мы на грузовике, а? — парни обступили старшую пионервожатую. — Ну пожалуйста! Всегда мечтали! Никому не расскажем!
Марина Климовна схватила пальцами подбородок и нахмурились. Потом повернулась к Елене Евгеньевне.
— Что думаете, Еленочка Евгеньевна? — спросила она. — Позволим им?
Хм, интересное дело… Честно говоря, я как-то не задумывался о регламентах транспортировки детей в СССР. В лагерь нас везла колонна автобусов в сопровождении двух машин ГАИ. Стоять никому не пришлось, мест на всех хватило. А вот в такой ситуации что? Я смотрел, как Марина Климовна торопливо проставляет галочки в бланке. Отмечает тех, кто едет, не устроив перекличку? Всех в лицо помнит?
Как-то очень легкомысленно все. Никакого порядка, о котором так много любило вспоминать старшее поколение, когда вздыхало о Советском Союзе.
Елена Евгеньевна с сомнением оглядела нас.
— Ребята, ездить в кузове очень опасно, — сказала она. — И если с кем-то из вас что-то случится, то нас с Мариной Климовной ждут крупные неприятности.
— Еленочка Евгеньевна, ну не будьте такой букой, — встал на сторону изнывающих от желания покататься на стареньком зиле парней Артур Георгиевич.
— Мы будем крепко держаться! — громко заявил Марчуков.
О, надо же! А ведь вчера он не испытывал ровным счетом никакого энтузиазма по поводу экспедиции имени колорадского жука! А сейчас, надо же! Глаза горят, улыбка до ушей, скачет, как мячик.
— Что, прямо все ребята хотят ехать в грузовике? — спросила Елена Евгеньевна.
— Я не хочу! — поднял руку Бодя.
— Кто еще не хочет? — вожатая обвела нас глазами. Остальные, похоже, хотели. А я? Ну, технически, если сейчас закуситься, то можно эту поездку саботировать. Скривить козью морду, заявить, что если нас положено перевозить только в автобусах и с сопровождением. А грузовик — это дичайшее нарушение правил техники безопасности, и когда где надо узнают, что у нас тут происходит, то кто-то явно потеряет тепленькое креслице старшей пионервожатой…
Я посмотрел на умоляющие лица, на радостное предвкушение и внезапно вспыхнувший энтузиазм и… промолчал. Мне-то что? Не сказал бы, что поездка в кузове грузовика — это что-то захватывающее и комфортабельное, но лишать сейчас своих соотрядников приключения мне не захотелось.
— Ладно, уговорили! — сказала Марина Климовна. — Но это все только потому, что ехать тут всего минут двадцать и по ровной проселочной дороге. Так, девочки могут садиться в автобус, мальчики — в грузовик. Если кто-то из мальчишек не хочет ехать в грузовике, то может тоже ехать в автобусе, там есть несколько свободных мест!
Кроме Боди никто из парней не подал виду, что не хочет лезть в кузов. А Бодя, тем временем, уже полез в узкие двери пазика, вперед девчонок. И плюхнул свой широченный зад на двойное сидение возле окна.
Водитель грузовика выбрался из кабины и ловко перемахнул через дощатый борт кузова. Лязгнули щеколды, и задняя стенка откинулась вниз. Никакой лесенки или чего-то подобного не было.
— Давайте, пионеры! — сутулый мужичок в белой кепке и с мятым загорелым лицом приглашающе махнул нам рукой. Кто-то запрыгнул сам, кому-то потом подали руку. С радостными воплями парни первого отряда начали занимать кузов.
— А если я тоже хочу в грузовике? — раздался монотонный голос Друпи.
— Но мы же решили, что девочки едут в автобусе! — сказала Елена Евгеньевна.
— Голосование мы не проводили, — веско сказала Друпи. — Но раз кому-то из мальчиков можно в автобусе, значит кому-то из девочек должно быть можно в грузовике. Я хочу в грузовик.
— Ну… Хорошо, Анастасия, можешь тоже ехать в грузовике, — Елена Евгеньевна вздохнула. Как мне показалось — беспомощно. Ей вся эта затея не нравилась, по ней было заметно. Но ее задавили большинством голосов.
— Давай я тебе помогу, — на краю кузова присел уже успевший забраться наверх Артур Георгиевич.
— Не надо, я сама, — монотонно ответила Друпи и залезла в кузов.
Сидеть нам пришлось на лавках из досок, приколоченных к бортам кузова. А тем, кто не поместился — на валике из брезента, валявшемся в середине. Наверное, это был тент на кузов. Или просто тряпка, которой укрывают содержимое грузовика, когда есть такая необходимость.
Я забрался одним из последних, так что место мне досталось как раз в середине. Но я как-то не особенно переживал по этому поводу. Сейчас мы двинемся, и те, кто сидит на лавках, будут завидовать тем, кто на брезенте.
Трясло нас нещадно, конечно. Водитель, только кто клятвенно обещавший Елене Евгеньевне и Марине Климовне, что вести машину будет с ювелирной аккуратностью, будто везет двадцать хрустальных ваз, забыл о своем обещании, как только мы отъехали за поворот. В нем явно умер гонщик всяких престижных ралли, не иначе. Нас мотыляло по всей дощатой коробке, приходилось вцепляться друг в друга, в пол, в брезент, зубами в воздух. Но зато было страшно весело. Куда там американским горкам!
Вот только закончился этот аттракцион довольно быстро. Грузовик резко затормозил и остановился. Хлопнула водительская дверь.
— Выгружаемся, пионеры! — скомандовал водитель.
Ряды картофельных кустов уходили куда-то за горизонт. Раздался визжащий хлопок открывающихся дверей пазика.
— И что нам теперь делать? — спросила Лиля, когда все мы высыпали на пыльную проселочную дорогу. Солнце слепило глаза. Я попытался натянуть свою панаму посильнее и пожалел, что у меня нет темных очков.
— А во-он там едет Семен Палыч, сейчас он вам все и расскажет, — сказал водитель автобуса, разминая в пальцах очередную беломорину.
Навстречу нам по дороге пылил грязно-красный москвич с будкой. Натужно скрипнули тормоза, машина остановилась, и на дорогу выбрался грузный дядька лет пятидесяти. А может быть, и тридцати. Просто на лице его остались многочисленные следы злоупотребления алкоголем и всякие прочие элементы нездорового образа жизни.
— Салют пионерам! — он помахал рукой. — Значит так, цель наших сегодняшних работ — колорадский жук! Знаете, что это такое?
Энтузиазм моих
