А его бил страх за неё. Ему хотелось сказать ей какие-то добрые, ободряющие слова, но он боялся даже разжимать рот, у него почти стучали зубы. Что бы с ней было не подоспей он… Чтоб не говорить он прижимал её к груди и не жалея гнал коня. В голове шумело. Хотелось страшно курить, а для этого он должен быстрее доехать. Она что-то шептала, но он почти не слышал её.
Больше Юлия одна не возвращалась. На этот счёт он был очень внимателен и строг. Он мог мчать на всех парах, находясь от неё за десятки вёрст, чтоб успеть приехать встретить её. Не мог сам, её встречали его подчинённые.
Юлия не против, его приезды ей в радость. Но мучило одно — отрывает такое нужное ему время от армии и тратит на неё. Наверное, это неправильно и она вздыхая говорит:
— Ты не обязан…, не должен тратить столько время на меня… У тебя серьёзная профессия. На твоих плечах тяжёлый груз ответственности.
Её сейчас напрягает двоякое чувство: ей хочется помочь ему, освободив время для дел и иметь каждый день Рыцаря рядом, чувствуя себя безопасной в его объятиях. Ах, если б он всё-таки принял второе решение… Конечно она эгоистка, но как и все женщины.
— Обязан и должен, ты моя жена, — поцелуем перебил он её бестолковую и путанную речь. — Я в ответе за тебя перед твоими родными.
Душа Юлии порхала, а сердце ликовало. Ещё бы! Семья у него на первом месте. Армия, конечно ж, на главном, но Юлия на первом. В этом он принципиален.
Она с нетерпением ждала той минуты, когда он на своём красавце коне появится во дворе школы. Её косые поглядывания в окно не остались не замеченными. Коллеги постарше, догадываясь о причине таких упражнений с глазами, посмеивались. Высмотрев мужа, она, забыв про солидность, неслась на всех парах к нему. Одевалась, естественно, на ходу. За что получала нагоняй от Кости. Муж насчёт одежды был внимателен и строг. Как у ребёнка проверял в чём она отправилась, по погоде или вздумала форсить. С особым пристрастием контролировал: одела или нет тёплые штанишки. Она не понимала хорошо это или плохо, но ей нравилось проявление к ней с его стороны отцовских качеств. Пусть подольше считает её ребёнком и заботится. Вот такое её мнение на этот счёт. Завидев её, он спрыгивал с коня. Помогал ей застегнуть пуговицы. Чмокал в нос и, подняв на руки, прижимал на какую-то минуту к себе. Вот за эту минуту она готова была умереть. В этот миг происходил обмен их сердцами. Её сердце, побившись в груди упорхнув от неё, летело к нему, а к ней на освободившееся место влетало его. Он сажал её перед собой, и они не спеша, отправлялись домой. Немного отъехав, он расстёгивал свой овчинный армейский полушубок, прижимал Юлию к груди и укутывал им. Находясь в таком тёплом гнёздышке, она млела от счастья и желала одного, чтоб та дорога не кончалась. А ещё ей хотелось, чтоб он целовал её и непременно много, много раз. Юлия снимала варежку, проводила шаловливо пальчиком по его губам. Он тут же ловил её на шкоде, резко наклонялся, беря в плен розовые от холода губы.
Жизнь шла своим чередом. Зима была ужас какой морозной. Полк передислоцировали в другое более лесистое место. Сопки, ветры и каменистая степь остались сбоку. При желании и хорошей погоде на них можно было полюбоваться издалека. Костя часто выезжал в командировки. Это он так говорил Юлии. Но она знала — ушли на ликвидацию банды. В такие дни, часы, минуты — время для неё останавливалось. Хуже этих походов, она не любила только его охоту. Ей рассказывали, что его чуть не поломал медведь. Это её приводило в ужас. Но у неё не было выбора, как принимать и любить его со всем тем, что в нём есть. Без него не сидела сложа руки. По-прежнему вела курсы для безграмотных. Подготавливала для бойцов полка поэтические вечера. Организовывала в школе с ребятами кружок художественной самодеятельности и привозила их в полк. И бойцам и школьникам приятно. Костя хвалил, а ей большего-то счастья и не надо, как быть ему полезной. Как то в выходной вздумал учить её игре в шахматы. Она посомневавшись осилит ли согласилась. Когда получилось обыграть его ликовала, а Костик пробурчав: "Называется научил на свою голову", — побежал курить. Юлия поняла: "Он не любит проигрывать и это не только в шахматах, но по-видимому и во всём другом тоже".
Однажды произошёл случай из всех случаев случай. Юлия словила приключение просто на лету. А всё потому что совершенно неудачный выпал день. Причём такое невезение происходило с ней со вчерашнего утра. Костика вызвали в бригаду. Он ускакал с группой сопровождения. Юлия примерно догадывалась о причине вызова- либо банды, либо… селяне. То было не простое время. Суровое. В сёлах шли схватки с кулаком. Стоял вопрос: кто кого? На подмогу в сёла шёл партийно — комсомольский десант. Но дела ухудшались. Армию привлекали не к свойственным в мирное время функциям. Так как это была рабоче-крестьянская армия, она занималась всем. Бойцов снаряжали сопровождать активистов и уполномоченных по хлебозаготовкам. Народ зверел, были случаи нападения на военных. Юлия волновалась. Просто измаялась ждать. Ложиться в прохладную постель не могла. Так укутанная и сидела до рассвета у окна, прислушиваясь к завыванию ветра под крышей. Она вчера выходила встречать его на дорогу и сегодня тоже. Шла и шла. Кубарем через дорогу перекатился заяц. Напугал. Враз поёжилась. Задумалась, увлеклась и зашла далековато. Небо неожиданно погасло и вечер, наполненный тишиной и звёздами, вступил в свои права. В этих местах так бывает: рассвет и ночь приходят резко. Была ночь и раз-солнце выскочило и покатилось по небу. С ночью та же история. Светло и раз — резко темнота слепит глаза, как будто мешок на голову накинули. Она подняла голову к небу, звёзды вспыхивая одна за одной перемигивались. Засмотрелась. Опомнившись Юля, волнуясь и оглядываясь, заспешила обратно. Показалось, мелькнули огоньки волчьих глаз. За спиной ей послышался топот. "Многовато". Он то затихал, то нарастал. Юлия прибавила шаг. "Не иначе стая". Тот, кто преследовал её, тоже. Она побежала. Ноги подкашивались. Справа потянулся длинный забор. Она метнулась в его тень. В висках стучала кровь. Топот приближался. "Что делать? Что делать?" Сорвала с ног валенки, перекинула их через забор, подпрыгнула, подтянулась и перемахнула через него. Миг и она летит в темноту. Ткнулась в сугроб — на четвереньках. Руки по локоть в снегу, колени там же, на лице снежная маска. "Надо выползать". Хлопнувшись на попу в снег, принялась искать валенки не идти же в шерстяных носках. Один нашла. Где же второй? И тут… Её больно кто-то ущипнул за макушку. Она ойкнула и подняла голову. Тёмная фигура всадника на коне появилась рядом, словно из-под земли. Она протёрла залепленные снегом глаза. Её платок пытался сжевать заиндевевшая морда лошади, а с неё на Юлию свесившись с изумлением смотрел Костя. Юлия всхлипнула, а он кубарем скатился к ней. Поднял, встряхнул и, подсадив на коня, принялся искать второй валенок.
