Таким образом, я просто провоцировал Раджива Ганди, чтобы он пришел в чувство: “Не говори ерунды”. Как гражданин этой страны, я имею полное право попросить премьер-министра этой страны не говорить ерунды. Если он честен, он должен ответить мне и попросить прощения за те вещи, которые сказал на международной конференции ученых - или сделать то, что сказал!
И вот какой-то человек написал против меня целую статью, говоря, что я предлагаю Радживу Ганди выбросить оружие и распустить армии. “Что же будет, если кто-нибудь на нас нападет? - спрашивает он меня. - Вы что, с ума сошли?”
Я ответил ему, что пусть сперва подумает о Ганди. Не сошел ли с ума он? А вы сами не семи пядей во лбу, если не смогли разобрать смысла телеграммы. Вы - посредственность. У вас недостаточно способностей, даже чтобы понять, что телеграмма не была призывом, она была ответом на его абсолютно вздорное обращение к международной конференции.
И всего через несколько дней он стал сам себе противоречить. Теперь он обращался к индуистским шовинистам. Теперь он сказал: “Мы должны сохранить наше национальное наследие”. А четырьмя днями раньше он говорил: “Все границы между нациями должны быть рассеяны”. Откуда же теперь взялось это национальное наследие? А если ты собираешься сохранять собственное национальное наследие, почему другие должны рассеивать свои национальные наследия? - “Мы должны быть патриотами!”
У политиков столько масок. Я просто пытался стащить с него маску и позволить ему увидеть собственное оригинальное лицо. Но этот идиот, написавший статью, даже не понял смысла телеграммы. Она была против Махатмы Ганди, она была против Раджива Ганди. Она была против всех политиков, которые говорят одно, а делают прямо противоположное.
Но именно так и было с тех пор, как человечество стало расти на этой планете. Посредственные неизбежно сомневаются, они не могут понять. Только бодхисатвы, потенциальные будды... в этом смысл слова бодхисатва. Все вы - бодхисатвы, потенциальные будды в семени, в сути.
Поэтому, когда вы входите в самый свой центр в медитации, я начинаю называть вас буддами. В этот конкретный момент вы - будды. Вы снова упадете и станете бодхисатвами, но, мало-помалу, вы начнете ощущать различие между бодхисатвой и буддой. Я хочу, чтобы это расстояние исчезло. Бодхисатва превращается в будду, растворяется в будде. Только будды точно знают, что такое истина. Только они способны не понимать неправильно.
“Если бы меня спросили, - говорит Секито, - будет ли эта хижина разрушена, я ответил бы, что этот предмет по своей природе и разрушим, и неразрушим”.
Теперь вы можете понять ясно: он не говорит ни о какой хижине. Он говорит: “Разрушится эта хижина или нет, неважно”. Тот, кто в ней живет, субъект[7], ваше глубочайшее сознание, живущее в теле, никак не затронуто тем, разрушима хижина или нет.
Даже в смерти вы никогда не умираете.
Даже в рождении вы никогда не рождаетесь.
Вы всегда были здесь. Рождение и смерть случались много раз, лишь небольшие эпизоды в долгой жизни, из вечности в вечность.
Я не живу ни на севере, ни на юге, ни на западе, ни на востоке.
Где находится Китай? Куда я должен поместить этого парня, Секито? Если я не нахожу никакого другого места, то помещаю людей в Японию, потому что это самое населенное место в мире - ни одного свободного клочка земли! И вот я еще увеличиваю сутолоку.
Поэтому не волнуйтесь. Волноваться должна Япония - о чем волноваться вам? Надеюсь, рано или поздно император Японии выступит с протестом: “Ты отправляешь слишком много людей в Японию, мы уже и так перенаселены”.
Токио - самый перенаселенный город мира. Японцы создают искусственные острова, потому что им некуда деваться. Это маленькая страна, и после второй мировой войны произошел огромный рост населения. Это всегда случается после войны, потому что природа тут же восстанавливается. Видя Хиросиму и Нагасаки, видя, что столько людей погибло, природа тут же спешит и начинает приносить больше и больше детей. Хорошо известен факт, что после каждой войны происходит взрыв рождаемости. Внезапно они рождаются и рождаются. Становится трудно их остановить.
И в Японии был огромный взрыв рождаемости. И японские дети действительно красивые. То, что происходит с ними впоследствии -это трагедия. Японские дети такие красивые. Не думаю, что где-нибудь еще в мире рождаются такие красивые дети - точно как японские куклы. Но что-то идет не так. Когда они растут, вся красота начинает исчезать. Потом они выглядят как крысы, но очень опасные крысы. Я всегда недоумевал, что происходит: такие красивые дети внезапно исчезают.
Я люблю Японию из-за этих детей. И я люблю Японию и из-за второго рождения, когда человек снова становится ребенком... эти дзенские мастера.
Человек дзен принадлежит вселенной, не югу или западу, востоку или северу.
Фундамент этой хижины очень прочен. Под зеленой сосной ясно окошко хижины - с этим не сравнится и золотой дворец.
Мне это напоминает древнюю притчу...
Бедный человек в своей хижине... поздняя ночь, хижина так мала, что в ней могут спать только муж и жена. Для них достаточно места, больше места нет.
Кто-то стучится в дверь...
Идет сильный дождь, ночь темная - может быть, кто-то заблудился. Они живут далеко в лесу.
И муж сказал жене:
- Открой дверь.
- Но у нас нет места, - сказала жена.
- Это не дворец, это хижина бедняка, - сказал муж, - в ней всегда найдется место. Место трудно найти только во дворцах.
Жена сказала:
- Ты всегда говоришь странные вещи. Сейчас поздняя ночь, и, наверное, этот человек промок до нитки. Льет проливной дождь, а ты хочешь, чтобы он вошел?
- Да, просто открой дверь, - сказал он. - Никто не должен уходить от моей двери!
И вот женщина неохотно открывает дверь, потом спрашивает:
- Что нам делать?
- Нет никакой проблемы, - говорит он. - Мы лежали, теперь будем сидеть. Для трех человек здесь достаточно места, чтобы сидеть; мы будем разговаривать. Много дней мы не видели никого из города, может быть, он расскажет нам какие-нибудь новости, мы поболтаем. Ночь длится недолго - половина уже прошла, пройдет и другая.
И человек входит, и они садятся. Человек оглядывается и видит, что вторгся в их личное пространство - места нет. Но нельзя и уйти, такой сильный дождь, и так темно, и он сбился с пути. И он говорит:
- Простите меня.
- Нет никакой проблемы, - говорят они. - Это не дворец, это хижина бедняка. В ней всегда достаточно места.
И они начинают разговаривать, и внезапно еще один человек стучится в дверь. Незнакомец сидел ближе всех к двери, и хозяин дома сказал:
- Открой дверь.
- Что? - сказал незнакомец. - Но здесь же нет места!
- Если бы я послушался жену, - ответил хозяин, - которая говорила, что здесь нет места, сюда не попал бы и ты. Места достаточно, просто нам придется сесть немного теснее. И тебе, для которого нашлось место, не следовало бы возражать.
Неохотно человек открыл дверь, и вошел еще один человек. Он сказал:
- Простите меня, но мне некуда больше деваться. Свет из вашей хижины был моей единственной надеждой. Я шел всю дорогу, глядя только на вашу хижину - немного света из окна. Простите мое вторжение.
Человек сказал:
- Ты нас не побеспокоил. Мы можем сесть теснее, и тогда нам будет теплее. Ты промок насквозь, и тебе, должно быть, холодно. Чем больше людей внутри, тем теплее нам будет. Садись поближе.
Теперь и этот новый незнакомец сел у двери, и к двери подошел осел и постучался в дверь головой.
Человек сказал:
- Пожалуйста, открой дверь, потому что я знаю, что этот осел любит меня. Он всегда ко мне приходит. И когда ему трудно, бедняге некуда деваться. Открой дверь.
Второй незнакомец, сидящий ближе всех к двери, сказал:
- Как? Впустить осла?.. Но ведь нет места!..
Человек сказал:
- Эта проблема была, но место находилось. Мы найдем место, не беспокойся. Мы сидим, теперь мы встанем, а осел сможет встать посредине - он такой очаровательный философ. Мы будем наслаждаться его обществом.
- Ты очень странный чудак, - сказали двое незнакомцев.
- Да, это так, - ответил он. - Иначе не вошли бы сюда и вы. Моя жена абсолютно рациональна, она бы никого не пустила. Поэтому, пожалуйста, откройте дверь. Это моя хижина, и вы не должны забывать, что вы в ней только гости. Пришел еще один гость. Откройте дверь.
И дверь открыли, но очень неохотно, сердясь, что впускают осла. И осел вошел и встал между ними, и все эти люди встали.
- Видите теперь, - сказал этот человек, - как просторна хижина бедняка?
- Дело не в хижине, - продолжал он, - дело в сердце. Если у вас в сердце есть место, есть место и в хижине. Во дворцах в сердце нет места, и именно поэтому дворцы стоят пустые, и в них нет места. Двери бы не открылись для вас.
