— Зачем ты в окно полез? — спросила Настя.
Саша плечами пожал.
— Не знаю, подумал, что это… романтично.
Романтично? Запомнить день, когда Аверин произнёс это слово вслух, обязательно.
— Насть, я соскучился. — Он подошёл к ней сзади и обнял, уткнулся носом в её шею. Он так привычно навалился на неё, задышал горячо, руками обхватил, а Насте неожиданно стало не по себе. Она этого не ждала. Почему-то. Почему не ждала? Раз они две недели говорили по телефону, а это ведь что-то да значит. Позволила себя поцеловать в щёку, потом осторожно вывернулась из его рук. Взяла с полки вазу.
— Пойду воды налью. Тебя покормить?
— Нет, меня мать накормила.
— Значит, не бегом ко мне кинулся, в окно карабкаться. Это хорошо, голова ещё на месте.
Он усмехнулся.
— Ну… да, для начала основательно подкрепился.
Когда Настя в комнату вернулась, Сашка уже сидел на диване, на подлокотник навалился и оглядывался с видимым удовольствием. А Солнцева совершенно некстати вспомнила, что они с Маркеловым… на этом самом диване… С Сашкой ни разу у неё дома любовью не занимались, Насте всегда неловко было, а вот Маркелова пустила в святая святых.
Зачем она об этом думает?
— Говорят, вы с Ольгой снова разругались.
Настя посмотрела на него.
— Да? И кто говорит? Хотя… о чём я спрашиваю?
Аверин усмехнулся.
— Значит, она тогда на самом деле наболтала?
У Насти вырвался усталый вздох.
— Ты только сейчас об этом задумался? А две недели назад тогда зачем ко мне пришёл?
Он глаза опустил.
— Во-первых, я тогда уже знал. Догадывался. А во-вторых, я же сказал… Я тебя люблю. Не могу я без тебя. И когда ты на меня обижаешься, мне спокойно не живется. Поцелуй меня, а?
Настя глянула на него через плечо, улыбнулась, но целовать не стала. Сашка голову на спинку дивана откинул, выглядел страдающим.
— Всё ещё злишься на меня?
— А сам как думаешь?
— Думаю, что нужно было Маркелова в бараний рог скрутить, причём сразу, как только он ту песню допел. Чтоб неповадно было.
— Какую песню, Саш?
— А ты не помнишь? Как он для тебя пел, а все остальные смотрели и посмеивались.
— Не выдумывай, никто не понял.
— Ой, Насть, ты иногда такой наивной бываешь, просто что-то. Да мне в тот же вечер парни сказали, что этот москвич на тебя глаз положил.
Настя изо всех сил сжала края вазы руками. Только этого не хватало. Нужно срочно менять тему.
— Дело совсем не в Маркелове, и ты это прекрасно понимаешь. Дело в том, что ты слухам поверил, а не мне.
Саша руку в кулак сжал и по подлокотнику им постучал.
— Насть, ты же знаешь мой характер. Иногда я… Ревную я тебя! Ревную.
— А разве я давала тебе повод? Когда-нибудь?
— Всё когда-нибудь бывает в первый раз, — проговорил он ворчливо и чуть слышно.
— Что ты сказал?
Он глаза на неё вскинул, тут же покачал головой.
— Ничего. — Поднялся и к ней подошёл. Хотел к Настиным волосам прикоснуться, но в самую последнюю секунду помедлил, рука в воздухе повисла, а Сашка посмотрел вопросительно. Настя никак на его действия не отреагировала, и тогда он коснулся её волос. — Прости меня, пожалуйста, рыжик. Я дурак.
— Знаю.
— Теперь и я это знаю. Простишь?
— Я подумаю.
— Насть.
— Я же сказала, что подумаю.
— Что у вас с ним было?
В этот момент Настя поняла, что даже сглотнуть не может, горло перехватило спазмом, она осторожно отвернулась, попыталась сделать вид, что на розы смотрит. Раздумывала. Ещё вчера вечером она всерьёз размышляла о том, чтобы перед Сашкой во всём покаяться. Раз уж они начинают с чистого листа, всё сначала, то начинать, а точнее, продолжать, снова со лжи, неправильно. Решила признаться. Даже речь заготовила, какие-то слова, объяснения… А вот сейчас, чувствуя его за своей спиной, как он прижимается к ней, всё требовательнее с каждой секундой, поняла, что одно её неверное слово, и Сашка не просто уйдёт, он плюнет ей под ноги и превратит её жизнь в ад. Может, не стоит ему знать? Так всем будет спокойнее. Просто похоронить воспоминания о Маркелове глубоко, даже не в себе, а в самом дальнем уголке своей памяти, и жить дальше. Просто жить дальше.
— Ничего. — Самое трудное слово в её жизни.
— Правда?
— Ты хочешь, чтобы я поклялась?
— Вы в ту ночь исчезли…
— Саш, он проводил меня до дома. Подсадил, и я в окно влезла. Вот и всё. Вы нас на дороге караулили, а мы, как маленькие, через кусты пролезли.
Аверин смотрел на неё пытливо, Насте показалось, что слишком долго, и едва не выдохнула с облегчением, когда на его губах усмешка появилась. И пусть усмешка, и пусть неприятная, но хоть подозрения во взгляде поубавилось.
— Всегда знал, что Серго наш трус первостатейный, я бы ни за что через кусты не полез. Не прятался бы…
Настя как-то по-новому на него взглянула, и подумала, что как раз Серёжка-то поступил по-умному, не стал связываться с пьяными дебоширами. А Сашка — да, он бы через кусты не полез, он бы на танк попёр, надеясь, что его имя в веках прославится. Сейчас Настя уже не считала, что это на самом деле подвиг.
Воспользовавшись её молчанием, Саша её к себе лицом развернул и вознамерился поцеловать. Даже успел её губ коснуться, но в самый последний момент Настя увернулась.
— Саш, не надо, пока не время.
— Всё ещё злишься, да? — повторил он и покаянно опустил голову. Ладони на её плечи положил, чуть сжал их. — Эта девушка, Настюш, это моя самая большая ошибка, наверное. Она ничего для меня не значит. Я… просто попросил её мне подыграть.
Вот после этого Настя едва не рассмеялась. Неужели он думает, что она поверит? Посмотрела ему в глаза, и поняла: всерьёз так думает. Ну что ж, у них у каждого свои скелеты в шкафу.
Кивнула. Сашка снова обнял её, но не целовал, не тискал, просто прижался, и сказал:
— Я тебя никому не отдам. Ты моя, слышишь?
Она слышала, вот только слов в ответ не было. Может, они позже появятся? Когда она сможет успокоить свою совесть?
Но судьба не дала ей шанса успокоиться. Уже на следующее утро Настю посетила тревожная мысль. Пришла из ниоткуда, выскочила, как чёрт из табакерки, и заставила замереть в плохом предчувствии. А всё началось с Сашкиных роз. Настя проснулась утром и никак не могла понять, почему ей не по себе. Никогда раньше не замечала, что у роз такой сильный, приторный аромат. Он её буквально преследовал. Настя даже окно нараспашку открыла, дверь в комнату распахнула, надеясь, что сквозняком запах выдует. Потом унесла вазу с цветами в комнату родителей, дверь плотно закрыла, но всё равно пахло. Такое ощущение, что вся квартира пропахала ароматом роз. Сначала подумала, что Сашка, наверное, купил какую-нибудь подделку. По телевизору ведь чего только не показывают: и духами цветы поливают, чтобы пахли лучше, и головки к стеблям булавками прикалывают. Дошло до того, что её затошнило, да так сильно, что она даже позавтракать не смогла. Хотела уже выкинуть цветы, отнести их на помойку, лишь бы только прекратить это мучение. Но, конечно же, не пошла никуда, цветы-то от любимого человека, и поэтому Настя заперлась в своей комнате и почти час пролежала на диване, надеясь, что тошнота утихнет. Она утихла. Но когда прошла тошнота, пришла эта мысль. Настя на диване села, понимая, что не может дышать, а в уме уже начала числа складывать. Считала дни, оказалось, что их прошло много. Слишком много. Невероятно много. А она, со всеми этими проблемами, переживаниями, возвращениями Аверина и попытками наладить их отношения, совсем забыла и вовремя не спохватилась. Но оставалась ещё надежда… И один веский довод: не может с ней такого произойти, это было бы слишком несправедливо!
