— По… по личному.
— О, это на самом деле интересно. Минуту. — Голос отдалился, и Настя услышала, как Аркадия Львовна громко позвала: — Серёжа, девушка хочет с тобой поговорить.
— Девушка, бабуль?
Услышав этот голос, Настя неожиданно покрылась мурашками с головы до пальцев ног. А в голосе Маркелова столько веселья ей послышалось, игривости, задора, и Насте от этого ещё страшнее стало. Он наверняка даже не предполагает, кто ему звонит, а главное — зачем.
— Девушка, — подтвердил женский голос, превратившись в таинственный шёпот. — Очень волнуется.
— Да ты что?
— Ты меня расстраиваешь, Сергей, я тебе не раз это уже говорила.
— Чем? Что в меня девушки влюбляются? — Маркелов смеялся, его голос был слышен всё ближе, и вот он уже в трубку хмыкнул, и произнёс: — Я слушаю. Таинственная незнакомка.
— Это я, — сказала Настя. Сказала, а в следующую секунду над собой посмеялась. Вот сейчас он спросит: «Кто это — я?», и будет, между прочим, совершенно прав. Но, к её удивлению, Сергей её сразу узнал. Веселья в голосе поубавилось, и тише проговорил:
— Привет. Вот это сюрприз.
— Неприятный?
— Насть, ты всегда язвишь мне в ответ, ты не замечала?
— Нет.
— Тогда я тебе глаза на этот факт открываю. Ты соскучилась?
Пока Настя раздумывала над ответом, Серёжа в сторону громко проговорил:
— Бабушка, будь добра, положи трубку. Я разговариваю.
Послышался какой-то щелчок, но Настя почти не обратила на него внимания. Она думала о том, что сейчас должна сказать.
— Нет, — сказала она в конце концов, а Серёжка, кажется, не понял, о чём она.
— Что «нет»?
— Ты спросил: соскучилась ли я.
— А-а. — Усмехнулся. — Позвонила сказать, что не скучаешь. Оригинально.
— Прекрати смеяться, а.
Он помолчал.
— Ты плачешь? Что случилось?
— Случилось, — едва слышно проговорила она. — Я беременна, вот что случилось. Родители с ума сходят. Отец просто…
Маркелов вдруг выругался и снова крикнул:
— Бабуля, положи трубку!
В ответ послышался трагический возглас, и на этот раз щелчок был слышимый. Настя только рот открыла.
— Она слышала?
— Подожди… — Он трубку куда-то положил, ушёл, а Настя к зеркалу обернулась. У неё губы синие были, и глаза безумные. С колотящимся сердцем ждала Серёжкиного возвращения.
Он вернулся через минуту, трубку взял и выдохнул:
— Ребёнок мой?
— Нет, Маркелов, не твой! Я просто так тебе звоню, новостью поделиться!
— Ладно, не кричи, — попытался остудить её пыл Сергей. — Родители знают?
— Да. Я вчера сказала.
Он выдохнул прямо в трубку, замолчал, видно, раздумывая, а Солнцева нервно сглотнула, не зная, чего ожидать.
— Я приеду, Насть. Завтра. Или даже сегодня… Нет, завтра. Бабуля, кажется, в обморок собирается упасть, так что… мне сегодня ещё с родителями объяснятся, как понимаю.
— Я не хотела…
— Чего ты не хотела?
— Чтобы она услышала. Прости меня.
Маркелов ничего не ответил, что-то пробормотал, а потом посоветовал дождаться его приезда. Можно подумать, что у неё выбор есть.
После телефонного разговора с Маркеловым, события начали развиваться с такой скоростью, что у Насти уже не от токсикоза голова кружилась, а от того, как быстро менялась её жизнь. Когда Серёже звонила, не совсем представляла, что за этим последует. Он пообещал приехать, голос был сухой, совсем не радостный, что и понятно, а когда простились, и Настя трубку положила, долго потом сидела на диване, без всякого движения, пытаясь понять, чего теперь следует ожидать. Ну, приедет он, ну поговорят они… Кстати, о чём? С каким предложением Маркелов в их дом пожалует? Попросит её сделать аборт? Отец его тогда убьёт, это точно. Живым Серёжка за порог не выйдет, отец и без того со вчерашнего дня на нервах. Настолько зол, что Настя его в таком состоянии и не припомнит, и боится ему лишний раз на глаза показаться. И вину свою перед родителями чувствует, они явно о такой судьбе для своей дочери не мечтали. А она виновата, да, с этим не поспоришь. Раньше об этом всерьёз никогда не задумывалась, а оказывается правда — одна ошибка, одна случайность способна изменить всю жизнь.
Чего Настя совсем не ожидала, так это того, что Серёжа не один приедет, а с родителями. Когда они все вместе появились у них дома, Настя от страха даже дар речи потеряла на некоторое время. Глаза на незнакомых людей таращила, и в их взглядах ей чудилось столько обвинения. Её тоже разглядывали, придирчиво, после чего на лице матери Сергея появилась натянутая улыбка.
— Значит, ты Настя.
Солнцева кивнула и бросила на Серёжку затравленный взгляд. Тот не улыбнулся, ничего не сказал, просто смотрел на неё, и Настя даже подумала, что он её забыл за прошедший месяц, а теперь вспоминает. И ей стало настолько неприятно, настолько стыдно… Лучше бы она ему не звонила, лучше бы сама, уж как-нибудь.
Её родители тоже растерялись вначале при виде неожиданных гостей, но быстро взяли себя в руки, куда быстрее, чем Настя. Пригласили гостей пройти, Галина Викторовна засуетилась, поспешила на кухню, стол накрывать, чайник на газ ставить, и будто бы рада была, будто бы повод был достойный. Настя видела, как отец жмёт руку Маркелову-старшему, а тот приятным баритоном представился:
— Борис.
Улучив мгновение, Настя схватила Сергея за руку и втянула в свою комнату. Дверь захлопнула, и тут же на него накинулась.
— Ты с ума сошёл?
— Нет.
— Нет?!
— Насть, успокойся. У меня просто выбора не было.
Они взглядами встретились, Настя его едва ли не насквозь просверлила, а потом в одно мгновение силы её покинули, и она с обречённым вздохом опустилась на диван.
— Бабуля у меня человек деятельный, — сказал Сергей, наблюдая за ней. — Она сообщила новость родителям ещё до того, как они с работы вечером вернуться успели. — Он хмыкнул. — Вчера был разбор полётов, а сегодня они отправились знакомиться с тобой.
Настя только головой покачала, не в силах справиться с потрясением.
— Я не ожидала такого.
— А чего ты ожидала?
— Не знаю. — У неё голос дрогнул. На Серёжу глаза поднять боялась. Он разговаривал с ней таким спокойным голосом, словно всё происходящее его не касалось. Был как чужой — ни знакомого задора, ни огня. Настя ногтями вцепилась в диванную обивку, с каждой минутой всё больше жалея, что позвонила ему.
А Маркелов перед ней на корточки присел, в лицо заглянул.
— Настя. Всё так плохо?
— А по-твоему хорошо? — Всё же посмотрела на него. — И не смей мне говорить, что ты меня предупреждал!
