Взметнулся черно-синий плащ и граф с телохранителем последовали за принцессой. Вы раздражены, лорд Рилан? Чем? Может быть, прибыв сюда, вновь ощутили всю ничтожность ваших устремлений? Или вас подавляет осознание чужого величия? И жажда все такой же недоступной, далекой власти, которая принадлежит не вам? Зависть и жадность, недостойные и столь обыденные чувства… очень часто именно они являются первопричиной бед, что обрушиваются на мир.
Зависть… она бывает разной. Моя — тихая, бесконечно язвительная, упрямая, раз за разом заставляла подниматься с земли и делать шаг навстречу учителю. Безучастно следя за танцем теней на противоположной стене, я ожидала приглашения в покои принцессы Ирин и вспоминала… Суета окружающего мира отдалилась…люди, привычно замершие на страже у лестницы и широких дверей из черного дерева, капитан, гоняющий без продыху свободных от дежурства подчиненных, слуги, перетаскивающие багаж с проворством помилованных смертников…
Зависть и упорство сделали из меня мастера, а жадность определила мой извилистый путь. Хотя… не жадность, а жажда, жажда новых мест, новых встреч, новых впечатлений.
Начав учебу слишком поздно, я не могла сравниться с ровесниками, танцующими на канатах едва ли не с рождения. Но так хотелось… и зависть к тем, кто с легкостью жонглировал острейшими кинжалами, сливаясь в двойной серебристый вихрь стремительной раккаты, сделала то, что не смогли ни талант, ни ум… Знание и умение вошли в юное тело, сделав его гибким и опасным. Инстинкты хищника уравновесили хрупкий разум, рассыпавшийся на тысячи осколков и собравшийся вновь, уже совершенно по иному… Слившись в единое целое, они переплавили, воссоздали нечто новое, сила изменения и пластика постоянства вобрали в себя чужой опыт, трансформируя и подчиняя… Вихрь торжества поднялся в глубине души, когда, увернувшись от оббитого железом сапога, я услышала от него почти покорное:
— Хорошо, я буду учить тебя, Эрнани…
Пусть двойное ученичество не было легким, и в чем-то я всегда уступала тем, кто с рождения воспринимал науку сражения, все мучения окупились. Когда в один отчаянно прекрасный день, отплевываясь от весенней грязи и навоза, из круга поединков вышла подмастерье — фаталь.
Странно, но именно я, из марева давнего прошлого услышала неторопливые, уверенные шаги напряженного настоящего. Может быть, потому что впереди вестника неприятностей неслась волна странной чужеродной силы, перебивающей уже ставший почти привычным дерганный ритм дыхания Вуали. Нюх собаки тоже притупляется, если запах слишком сильный…
Раздувая ноздри, я выпрямилась, невольно обращаясь к кальке Охотника, и пристально уставилась на лестницу. Кто ты? Что несет этот мощный пенистый прилив? Чужака, которому не стоит видеть меня… Молчание прочих обеспечивалось самым надежным способом, а для прочих… на миг сосредоточившись, изменилась. Вовремя.
Он неспешно выступил из сумрака, в который была погружена лестница. Сухой, тонкий и гибкий, но очень опасный, как неумиротворенные травы Степи, затянутый в вызывающе черное одеяние, отчего матовая кожа казалась еще белее. Я склонилась в неторопливом придворном поклоне…
— Ваше высочество… ваш покорный слуга, — медоточиво прожурчала я, не разгибаясь. И только тут все прочие заметили его появление. Капитан стремительно развернулся, стражники вытянулись во фрунт, слуги испуганно столпившись в углу, попадали на колени. Очень похоже на переполох в курятнике, куда неожиданно заявился онгейнский рыжий пес…
— Чем мы, ничтожные, можем услужить вашему высочеству? — продолжила я, выпрямляясь, уверено взирая на сохраняющего маску легкой рассеянной скуки человека… человека ли? Но его цепкий взгляд стремительно обежал коридор, мгновенно сосчитав и оценив присутствующих… задержался на мне и вновь обратился внутрь.
— Ты кто? — недоуменно вздернул бровь принц.
— Сер Сирин, к вашим услугам, — вновь поклонилась я.
— Представь меня, — он неторопливо двинулся по коридору, являя моему оценивающему взору спокойную, легкую походку уверенного в своих силах властелина. И абсолютно чуждая, разливающаяся вокруг него сила, являлась гарантом его безопасности…
Я послушно двинулась следом сквозь замершее время, мимо окаменевших от неожиданности людей, раздвигая губы в подхалимской улыбке профессионального дворецкого. Спорить с этим человеком будет только самоубийца. Мужчина замер у резных створок, сложив руки на груди и насмешливо кривя губы при виде произведенного эффекта. Итак… тук, тук-тук-тук, тук-тук, и неторопливо распахивая дверь, я попросила каплю удачи… дабы заклинание, наложенное на нее, подождало с исполнением задачи.
— К вам посетитель, ваше высочество…
Клочья яростной силы взметнулись и опали, когда замершая среди алого бархата стен женщина резко обернулась и увидела…
Граф Новары непроизвольно напрягся, выдвигаясь вперед, Грейнарр невозмутимо посмотрел на меня, отступив к широкой арке…
— Его высочество принц Рик'лаанд, владетель Эйвара и прилегающих земель!
Не дожидаясь приказа, пропустила шагнувшего в резко сгустившийся воздух гостиной принца и выскользнула назад, в коридор, совершенно не желая выяснять, что привело сюда Черного принца Эйвара…
Подменыш… не удивительно, с такой внешностью! Угольно черные волосы, в которых уже струится седина, ярко-синие глаза — почему? В роду, где светлые волосы и глаза доминировали так долго, что стали неотъемлемым признаком высшей аристократии… И все же вы человек, принц, хотя кровь Элиарри, доставшаяся, наверное, от прадеда-подменыша, добавила вам Силы. Тонкой, действующей исподтишка, подтачивающей разум и тело. Только постоянный контроль за ней позволяет вам существовать, не сходя с ума. Да еще способность направлять силу вовне, изгоняя из себя…
Уходил он, сопровождаемый той же, ватной тишиной, с очень неприятной улыбкой на тонких губах… В его глазах стояло деланное безразличие, а в душе клубилась подлинная, искрящаяся, злобная радость.
Когда пришел мой черед, я бестрепетно шагнула в Алые покои. Быстро огляделась. Две арки вели в глубину помещения. Грей провел меня через левую, по увешанным гобеленами коридору, мимо старинных образчиков монументальной мебели, по дорогим коврам, устилающим холодный пол. Вокруг витал нежилой дух, пахло старостью, тленом… как в домах, куда годами не ступала нога хозяина. Слабый аромат свежести, струйкой вливающийся в коридор из Алой комнаты, был не в силах избавить помещение от стойкого привкуса пыли, тонкой пленкой оседающего на губах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
