— Дорогая сестра!! — поняв ошибку, он склонился, коснувшись тонкими губам холодной равнодушной руки. Ну, ну… Я думаю, основное чувство, обуревающее сейчас верей-аали — голод, а вовсе не желание пообщаться с родственниками, и точно…
— Дорогой брат… — прошелестела она, собственническим жестом касаясь щеки человека-птички, и я ощутила, как жадно трепещут клочья ауры, желающие впиться в души окружающих, — … ты вырос… Леран.
Итак, произнес некто холодный и рассудительный внутри меня, его высочество Леран… старший брат, претендент на престол, некромант. И прочее… коротко остриженные тускло- серые волосы, глубоко посаженные глаза под густыми бровями, резко выступающие скулы. Кожа так туго обтягивала лицо, что казалась мертвым пергаментом, наклеенным на кости черепа. Под внешним ярким, солнечным оперением скрывалась душа, которой было ненавистно все живое. Принц на мгновение, всего лишь на краткий миг утерял контроль над своей маской, но я уловила хищный блеск в фамильных серых глазах и гримасу презрительной жалости на узком лице. Этого человека сжигала всеобъемлющая ненависть, порожденная, вероятно, осознанием своей мнимой физической неполноценности… пожирающая каждое чуждое начинание, долженствующее подарить процветание любому, кроме него самого.
— Ты задержалась, сестра, — поднимаясь по ступеням чуть впереди принцессы, заметил Леран, — мы уже начали волноваться.
— Да…? — равнодушно качнула головой верей-аали, — случились небольшие неприятности по дороге сюда…
— Надеюсь, никто не пострадал? — в притворном испуге всплеснул руками принц.
— Нет… — ее высочество поднялась, сопровождаемая шелестом и колыханием многочисленных складок серебристого дорожного одеяния, к терпеливо ожидающим ее персонам, и едва заметно склонила голову, — приветствую вас, господа. Милорд сенешаль, саи-сер Дареан, капитан Даверрея…
Саи-сер Дареан, значит. Бастард королевской крови, брат короля, избран регентом на период междуцарствия лордами или объявлен таковым по завещанию? Не так уж и стар, но видно, что в молодости он не блистал красотой, являя собой живое анатомическое пособие. Возможно, это фамильное… болезненная худоба и тонкая кость? Принцесса не очень похожа на брата… Интересно, теперь он имеет право на два голоса в чью-то пользу, как регент и как лорд, или только один? Он явно старается держаться от верей-аали как можно дальше.
Приветствия не затянулись, сенешаль поцеловал руку гостье, регент склонился в умеренно вежливом поклоне, капитан отсалютовала мечом. Никто не проявил ни откровенной неприязни, ни явной симпатии… все строго по протоколу, ничего лишнего. Сражение будет впереди. Впрочем, кое-что сразу становится понятно — капитан обязана сохранять нейтралитет, и ей совершенно некогда принимать участие в выборах, потому что на Кромке во время междуцарствия неспокойно.
— В Западное крыло, ваше высочество, вы не возражаете? — донесся до меня голос сенешаля. Принцесса молча склонила голову и вошла внутрь.
Как только она в сопровождении лорда Рилана, сенешаля, регента и принца скрылась внутри замка, капитан энергично принялась раздавать приказы, быстро сбежав по ступеням. Под ее руководством карету мгновенно разгрузили появившиеся, будто из ниоткуда, слуги, они же увели коней направо, к стене, где была пристроена конюшня и каретный сарай, а испуганно озирающиеся прислужники принцессы в сопровождении полудесятка стражей и наемников строем отправились мимо главного входа налево, огибая серые стены, украшенные бессодержательными барельефами.
Именно в этот момент я поняла, что за нашим прибытием наблюдал кто-то еще, потому что он перенес внимание на меня… Впрочем, скорее на Грейнарра, который уверенно шагал по дороге мимо арочного перехода, соединяющего Северное крыло с главным корпусом. Немного неуклюжая громада возвышалась даже над сторожевыми башнями, а в переходах много раз перестраиваемого и надстраимового дворца можно было заблудиться. Первый этаж этого здания был сложен из того же черно-красного камня, что и основание стены… древняя мозаичная кладка скрывала в своих недрах множество секретов и тайных ходов, а в его подземельях сохранился Зеркальный и старый Тронный залы, где хранился Кровавый ключ, замыкающий это место.
Исподтишка оглядываясь, я, поравнявшись с ним, сказала, пытаясь стряхнуть липкую паутину слежения:
— Проследите, чтоб мой багаж доставили по назначению … это важно, — не хватало, чтобы интересным содержимым моей шкатулки заинтересовался кто-то чужой.
Грей коротко кивнул, сосредоточенно хмурясь. Он так и не накинул плаща, оставаясь в простой кожаной безрукавке, и шагал, рассеянно поглаживая рукоять заткнутого за пояс кинжала. Вновь скользнув безразличным взглядом по пристройкам, чахлым деревцам в кадках вдоль дорожки, я подняла глаза вверх, и мое внимание привлекли башни, в узких стрельчатых окнах которых зияла чернота. Странно, в одном из них чувствуется смутное движение… именно чувствуется, потому что в глубокой бархатной тьме невозможно ничего разглядеть.
Кто ты, смотрящий?
Третий этаж западного крыла был предоставлен в полное распоряжение принцессы Ирин. И здесь заблудиться было совершенно невозможно. Единственная лестница выводила в недлинный широкий коридор, освещенный слегка чадящими факелами, где было всего несколько дверей. Две караулки, четыре гостиные и дверь, ведущая в апартаменты принцессы. И гнетущая, мрачная атмосфера, шлейфом тянущаяся за верей-аали, грациозно вплывающей на площадку перед лестницей.
Она благосклонно кивнула замершим у стены слугам из местных, довольно и предвкушающе облизнула губы… раскинула руки… от нее сильно потянуло холодом и смертью… тени на стенах колыхнулись, когда жадная сила коснулась каждого из присутствующих, отбирая чуть-чуть жизни.
В голову будто вонзилась раскаленная игла. Опершись спиной о косяк, я потерла виски. В этих стенах магия верей-аали будто бы резонирует, отражаясь от стен, и, накладываясь сама на себя, усиливается… принцесса довольно улыбнулась и, поманив пальцем полуобморочных и бледных вовсе не от природы горничных, скрылась за дверями покоев, шелестя серыми шелками. Граф оглядел перекошенные лица наемников и слуг… рыкнул недовольно:
— Займитесь делом! А ты, — в серо-зеленых глазах, устремленных на меня, мелькнуло раздражение, — жди здесь! Грей… идем.
Взметнулся черно-синий плащ и граф с телохранителем последовали за принцессой. Вы раздражены, лорд Рилан? Чем? Может быть, прибыв сюда, вновь ощутили всю ничтожность ваших устремлений? Или вас подавляет осознание чужого величия? И жажда все такой же недоступной, далекой власти, которая принадлежит не вам? Зависть и жадность, недостойные и столь обыденные чувства… очень часто именно они являются первопричиной бед, что обрушиваются на мир.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
