«ВМ»: И все же почему вместо того, что предлагалось, был выбран вариант путча?
С.К.: Путч оказался последним и очень слабым слагаемым, брошенным на чашу весов. Естественно, эти люди проиграли. Некоторых из них я знал и думаю, что их поведение было продиктовано отчаянием: очень уж много плохого происходило в стране. Я не считаю их бандитами, кровопийцами, корыстолюбцами. Было другое — остатки чувства государственной ответственности и в то же время полная дезориентация в происходящем, неспособность действовать другими способами, неспособность переступить черту старого, бюрократического, олигархического сознания. Сейчас говорить о путче — это примерно то же самое, что рассуждать о событиях 1812 года. Гораздо важнее сейчас выделить в пределах среднего слоя (не олигархии, а того слоя, который с ней борется) государственную компоненту, которая мыслит не категориями борьбы, а категориями созидания. Когда меня стали, так сказать, приклеивать к путчу, основным мотивом был мотив, знакомый по предыдущей, допутчевой кампании: тогда боялись, что к моим советам прислушается Горбачев, сейчас — явное нежелание, чтобы прислушался Ельцин. А вдруг он возьмет и прислушается? Если вы прочтете внимательно «разгромные» статьи, то увидите, что эта пугающая перспектива истерично проглядывает в них красной нитью. Но у меня нет желания ни к кому «пристегиваться». Вокруг меня есть группа людей, очевидно вставших на мою сторону. Но поскольку ситуация критическая, я на месте руководства не пренебрегал бы советами и рекомендациями, без которых можно очень глубоко провалиться.
«ВМ»: Как вы оцениваете роль молодежи в революционных процессах?
С.К.: Это видно хотя бы по изменяющемуся отношению молодежи к тому же Дзержинскому, на постаменте которого уже после обрушения памятника двадцатилетние ребята написали: «Феликс, прости, что не уберегли». Идет переосмысление революционных процессов, переосмысление «красных героев». Я согласен с Игорем Шафаревичем в том, что сразу после «путча» молодежь имела один тезис — «мочить козлов!». Молодежь встала не на защиту Ельцина, а против «козлов», против олигархии. Молодые хороши тем, что не тоскуют, не прячут головы под подушки, они считают, что все круто, и хорошо, что круто. И это нормальная точка зрения, гораздо более здоровая, чем тоска наших русофилов, улегшихся на дно, как подводные лодки, и подающих оттуда сигналы «СОС!».
Революция вообще страшная штука, но раз она началась, надо действовать по ее логике. И настроенная революционно молодежь будет играть решающую роль. Что касается ее собственной точки зрения на происходящие процессы, то мне кажется, очень многое выразили Гребенщиков и Цой. Вспомните песню Гребенщикова «Комиссар»: «Комиссар, я знаю, ты слышишь меня… ни к чему давать повод к войне. Ты же знаешь, как они любят стрелять и повиноваться трубе… Комиссар, просто нам изначально дан выбор: история или любовь… Комиссар, это небо уже начинает светиться…» С позиции культурного противостояния, это, на мой взгляд, жесткая полемика с шестидесятниками, с тем же Окуджавой, который сначала пел отрубе, зовущей романтиков в бой, а потом сам же все это предал. У Гребенщикова гораздо более глубокая позиция, философская, претендующая на некий мистический смысл.
Цой говорит проще, внятнее: «Дальше действовать будем мы!» Сочетание философской глубины и социальной активности определяет для меня поле надежд, но отнюдь не разочарований. Моя задача в том, чтобы помогать формированию интеллектуальной молодежи, государственно ориентированной в поле традиционных ценностей; это вопрос будущего. Реальность пока такова, что социально активна именно молодежь. У нас была страна комсомольцев, стала страна брокеров, от этого мы ничего не выиграли и не проиграли.
«ВМ»: Вы знали людей из ГКЧП. Весьма показательно, что после волны самоубийств пресса, перебирая возможные причины и называя, в частности, страх, боязнь раскрытия каких-то тайн, полностью исключает идейные мотивы.
С.К.: Я знал Павлова. Очень отдаленно — Шенина. Те, кого я знал, были, в общем, нормальные люди, но очень зависимые от Горбачева, очень быстро им сломленные. Он их подбирал, это его команда, и не надо ему было так быстро открещиваться, тут он делает огромную ошибку. Нормальные мужики, со своими нравственными ограничителями, со своим понятием государственности, но, конечно, очень локальные в том, что касается стратегии, новых идей XXI века. Идейные мотивы самоубийств? Кто знает? В любом случае это — смерть, а перед смертью снимают шляпу. Каждый человек, совершивший такой поступок, перешагивает через что-то, что в нас есть от животного, — страх переступить последний барьер бытия. Человек, сделавший это — незауряден.
«ВМ»: Если бы человек или группа людей, обладающие сейчас реальной властью, проявили интерес к вашим предложениям, что бы вы предложили в первую очередь?
С.К.: Сейчас никто не имеет власти. Даже у Ельцина она сегодня уже символична. Что предложить? Есть три идеи, которые следует воспринимать в единстве. Во-первых, либеральная экономика, то есть экономика, свободная от государства. Во-вторых, государство, освобожденное от экономики, сильное государство, способное вести модернизацию. В-третьих, нетрадиционные ценности в широком смысле слова. Ценностный сплав, включающий и красные и белые ценности. В этом поле может быть создана концепция, которую можно конкретизировать вплоть до отдельных планов по регионам, областям, территориям. В целом нужна идея общенародного единства. Народу должна быть сказана правда о жертвах, которые принесут все слои общества. Предприниматели могут проститься с иллюзией о том, что они ничем не заплатят, возложив все тяготы на народ. Этого никогда не будет.
В конце разговора был затронут вопрос о перспективах развития Крайнего Севера. Сергей Ервандович высказался за необходимость использования собственного потенциала. Довести территории до статуса республик, но без всяких штучек насчет отделения от России. Экономический регион должен быть приведен в соответствие с единицей территориального устройства, а после этого нужно наметить три главных направления: интеллектуальное развитие региона; модернизация его промышленности, включая инфраструктуры; рынок региона.
Чтобы программа не оказалась мертворожденной, она должна составляться совместными усилиями людей, работающих в центре и на местах, должна быть привязана к общесоюзной, общероссийской программе.
«Вечерний Магадан», 23.II.1991 г.
2.9. Научная элита: возрождение или вырождение
Месяцев шесть назад нам рассказали, что один из демократических лидеров заявил: «К началу сентября Павлова скинут, и вместе с ним падет империя Кургиняна». Фраза эта вызвала гомерический хохот моих немногочисленных и плохо обустроенных научных сотрудников. Меня же — натолкнула на серьезную мысль. Только сегодня я могу поделиться ею с читателями. До сих пор приходилось молчать.
Дело в том, что ряд мифов, окружавших «мою империю», не мог быть опровергнут в условиях премьерства Павлова и видимости власти КПСС. Чем больше я в этих условиях стал бы опровергать результаты «журналистских расследований», тем больше налипала бы на мое имя вся эта белиберда. Факты ничего не значили в тогдашних условиях.
Теперь вся эта мишура обвалилась. И новая ситуация наконец-то позволяет всем желающим проникнуть в тайны корпорации «Экспериментальный творческий центр». Более того, сейчас просто нет никаких оправданий тому, что эти тайны останутся скрытыми от общественности. И я этому очень рад, поскольку тайн — нет и скрывать абсолютно нечего.
Существует ли «Империя Кургиняна»?
Это важно, поскольку речь идет не только о понимании вчерашнего политического процесса, но и о перспективе на будущее. Вот почему я вынужден разочаровать любителей тайн и секретов. Мне как-то грустно даже расставаться с той аурой, которая создана была вокруг моей корпорации. И все же считаю необходимым во всеуслышание заявить, что «царствие мое не от мира сего».
Конкретно. Не только каких-либо внешнеэкономических льгот, но и попросту никаких финансовых средств мы ни от кого не получали, включая наших общеизвестных покровителей и «крестных отцов». Это объективный факт, и общественному сознанию придется его как-то осваивать, хотя бы теперь, после очередных проверок и перепроверок.
Общий оборот нашей корпорации — несколько десятков миллионов рублей, прибыль — несколько миллионов. И это все до копейки затрачивается на финансирование некоммерческих проектов в области культуры, образования, науки, здравоохранения. Политическими и социологическими исследованиями занимаются в корпорации несколько десятков ученых, получая за это достаточно скромную заработную плату. Остальные работники нашей «империи» строят дома, конструируют приборы, чертят проекты, снимают фильмы, доказывают теоремы и ни в какой политике вообще не участвуют. Точнее, занимаются ею как граждане, имея свои убеждения, чаще всего, как это принято нынче, «демократические». Многие из них были на баррикадах в печально знаменитые августовские дни, в том числе и представители тех «грозных спортивных клубов», которые, согласно легенде о нас, являются якобы отрядами будущих штурмовиков.
