— Для проведения ритуалов, — ответил Дрейк, отводя взгляд.
— Ритуалов жертвоприношения, — с большим смаком добавил Джим.
У меня внутри все перевернулось
— А, ясно.
— Кровавых жертвоприношений, — на всякий случай уточнил демон.
— Да, спасибо, это я поняла.
— Невинных людей.
— Невинных? — переспросила я, не желая слыша ответ.
Джим ухмыльнулся:
— Детей.
— Сверни на обочину! — крикнула я Дрейку. С моим желудком творилось что-то ужасное. Дрейк взглянул на мое лицо и отдал приказ двум парням, сидевшим впереди.
Я едва успела добежать до пространства между двух припаркованными на обочине машинами. Дрейк смотрел, как меня выворачивает наизнанку; весь мой ланч оказался в сточной канаве. Да, это был самый ужасный момент в моей жизни.
Но я часто ошибаюсь насчет подобных вещей.
Глава одиннадцатая
— Можешь говорить про себя что хочешь — а я про тебя многое узнала, хотя мы знакомы всего пару дней, — но дом у тебя просто потрясающий. Ты наворовал все это за долгие годы?
Я поставила прекрасную греческую вазу на место, а Дрейк пожал плечами. Я решила, что это означает положительный ответ. Комната, которую он назвал своей библиотекой, вполне могла сойти за музей — так много антиквариата было здесь собрано. У меня возникло странное чувство при мысли о том, что хозяин этого дома появился на свет так давно, что мог видеть эти предметы совсем новыми. Я подошла к триптиху, на котором был изображен святой Георгий, вонзающий копье в извивающегося дракона.
— Один из твоих предков? — не удержалась я от шутки.
— Нет, этот из племени красных драконов, — совершенно серьезно ответил Дрейк.
Я приоткрыла от удивления рот, переводя взгляд с триптиха на дракона:
— Ты хочешь сказать, что святой Георгий действительно убил дракона?
— Разумеется.
Дрейк подошел к буфету из черного дерева, где выстроились разнообразные хрустальные графины.
— Ух ты! — Я снова принялась разглядывать картину. — Ну и как тогда жилось? Я имею в виду, в Средние века.
Дрейк, протягивая мне бокал с темно-красным вином, бросил на меня очень недовольный взгляд:
— Откуда мне знать — меня тогда еще на свете было.
— Правда?
Я осторожно пригубила «Драконью кровь», и знакомый огненный вкус принес мне облегчение, прогнал остатки тошноты.
Отвращение, мелькнувшее во взгляде Дрейка, усилилось во много раз. Он снова изобразил раздувающиеся ноздри и спросил:
— А как ты считаешь, сколько мне лет?
— Ну, сейчас подумаю… — Я обошла вокруг не обрадовавшись возможности разглядеть его хорошенько под удобным предлогом. На этот раз он был одет темно-синий костюм, но, приехав домой, скинул пиджак и галстук и закатал рукава кремовой рубашки. Разглядывая его, я вынуждена была стиснуть пальцы, что бы удержать свои шаловливые руки. — Я бы дала тебе хм… ну, пятьсот лет?
— Пятьсот лет? — возмутился Дрейк.
Я в наигранном удивлении подняла брови:
— Тогда четыреста?
— Если быть точным, мне триста восемьдесят девять лет, хотя мне всегда дают не больше двухсот.
Увидев разгневанное выражение на его лице, я улыбнулась:
— Извини, не хотела тебя обидеть. Ты прав — совершенно не выглядишь на триста лет. Наоборот, т просто поразительно молод. Ты просто дракончик-младенец, который писается и сосет сисю, да?
— Это вряд ли, — ответил он, окинув меня очередным разъяренным взглядом.
Я отошла полюбоваться замечательной мишенью для игры в дартс, выточенной из черного дерева и слоновой кости. Дротики ручной работы были украшены изображениями драконов и павлиньими перьями и оправлены в золото.
— Симпатичная штучка. Ты играешь?
— Очень хорошо.
Я вставила дротик, который вертела в руках, в его гнездо из слоновой кости.
— Дартс кажется мне слишком мирной игрой для дракона, которому почти четыреста лет.
— Любая игра может стать увлекательной, если ставки достаточно высоки, — улыбнулся он, жестом приглашая меня сесть на кожаный диван шоколадного цвета.
— Возможно. Ты уверен, что Джим поладит с твоими слугами?
— Они не слуги — они члены моего клана. Твой демон будет у них как дома, — ответил Дрейк и сел рядом со мной, просунув руку мне за спину, чтобы притянуть меня к себе.
Я подумала было возмутиться этому собственническому жесту, но на самом деле мне нравилось сидеть, уютно устроившись рядом с драконом. Имела я право на комфорт во время своих расспросов? Правильно, имела.
Когда мы ехали к дому Дрейка, я не смотрела по сторонам, еще не отойдя после эпизода на обочине, но, когда мы приехали, я снова была поражена величием его особняка. Дрейк отправил Джима на кухню в сопровождении Пала и Иштвана, двух рыжих парней, — как я поняла, это были телохранители, — и Джим немедленно начал подлизываться к ним.
— Ну что, давай перейдем к нашим переговорам.
Дрейк, казалось, собирался что-то сказать, но вместо этого наклонился ко мне.
— Сначала основные правила: ты отвечаешь на все мои вопросы, которые я захочу задать, откровенно подробно. Ты соглашаешься помочь мне выяснить, кто; убил мадам Довиль и Венецианца. А когда мы это выясним, я скажу тебе, где искать Око Сатаны.
— Люцифера.
— Да какая разница! Дрейк отпил глоток из бокала: — Например, семантическая. Имена…
— Обладают силой. Да-да, это я уже поняла. Так согласен с моими правилами?
Он отставил бокал и привлек меня ближе. Ткнулся лицом мне в шею, и я почувствовала на коже его горячее дыхание.
— А разве у меня есть выбор?
— Есть, конечно, — ответила я, поерзав на месте, хотя сама не знала зачем — чтобы придвинуться к нему или отстраниться. Это навело меня на интересную мысль. — Кстати, а что… э-э-э… что конкретно ты делал с девственницами?
— С какими девственницами? — переспросил он, проводя рукой по моему бедру.
— С теми, которых тебе якобы не хватает, — объяснила я, перехватив его руку, прежде чем она успела оказаться у меня под юбкой.
Никаких обжиманий, пока у меня в лифчике спрятано Око Люцифера!
Дрейк отодвинул руку на пару сантиметров, и в глазах его заплясали веселые искорки.
— К несчастью, к тому времени, когда я родился, очень мало деревень предлагали в жертву девственниц-
— Вот как? А что тебе давали вместо этого?
Он бросил взгляд в сторону шкафа, набитого кинжалами, усыпанными драгоценными камнями.
— О, ясно. Наверное, золото и бриллианты все-таки лучше девственниц, да?
— Это зависит от девственницы, — ответил он, снова пытаясь пробраться мне под юбку.
— Извини, но лапанье против правил, — сказала я, убирая его руку со своего бедра. — Ты согласен на мои условия?
Дрейк, со вздохом откинувшись на спинку дивана, провел кончиками пальцев по моей обнаженной руке. Я задрожала, ощутив его огненные прикосновения.
— Согласен, однако я должен тебя предупредить, не люблю подчиняться женщине.
Я фыркнула в ответ на это замечание (большего оно не заслуживало) и заговорила серьезным тоном:
— Ну хорошо, начнем с мадам Довиль. Что ты делал в ее квартире?
Дрейк отпил вина, продолжая тянуть время, но в конце концов произнес:
— Я сказал тебе, что Венецианец меня нанял. Я находился в этой квартире, чтобы выполнить то, что он мне велел.
Я ущипнула его за руку:
— Мы до утра не закончим, если ты будешь продолжать в таком же духе. Давай колись, наконец.
Он нахмурился:
— Мне нелегко дается этот допрос. Я виверн, повелитель зеленых драконов. Я не привык, чтобы со мной так разговаривали.
— К тому же ты высокомерный, самодовольный и еще такой сексуальный, что дальше некуда, но правила остаются прежними. Ты согласился отвечать подробно.
В глазах его вспыхнуло изумрудное пламя.
— Ты заходишь слишком далеко, Страж.
Я улыбнулась и лизнула его в нос кончиком языка.
— Я еще даже не начинала, дракон. А теперь отвечай, хватит тянуть.
Из его ноздри показалась струйка дыма. Дрейк сильно сжал челюсти, на что я удивилась, когда он все же заговорил:
— Меня наняли для того, чтобы украсть у мадам Давиль Кровь Люцифера. Я пришел слишком рано, неверно сообщили время, когда ты должна была принести акваманил. Когда я пришел, она была уже мертва.
Я машинально сплела его пальцы со своими и положила наши руки ему на бедро.
— Хм. Но если ты ее не убивал, то кто, по твое мог это сделать?
Он резким движением допил остатки своего вина.
— Сначала я решил, что это Венецианец. Он часто пользовался услугами Бафамала. Убийство по всем признакам можно было бы счесть делом его рук, если бы одно обстоятельство.
— Какое же? — спросила я, водя большим пальцем по тыльной стороне его ладони.
— Он никогда не стал бы тратить деньги и платить мне за работу, которую собирался сделать сам.
