— Но у меня все как-то ближе ко времени. — я пожал плечами, натыкивая на вилку крупно нарезанные овощи из салата.
— Время и пространство суть неделимые части того и другого. — Ника махнула вилкой, чуть не выколов мне глаз и не сделав похожим на папашу. — Не удивлюсь, если где-то среди техник Ратко и управление временем затесалось. А даже если и нет — все равно ничего удивительного, ты же полукровка. Есть теория, что перемешиваясь с кровью людей, кровь реадизайнера может очень-очень редко выдавать новые Линии. К этой же теории, кстати, относится и другая — что те самые редчайшие алмазы, которые раз в столетие приходят в академию не из кланов, а сами по себе, и приносят с собой новые линии — это как раз внебрачные дети реадизайнеров, умудрившиеся выжить несмотря ни на что.
Ника хитро посмотрела на меня и подмигнула.
Я вздохнул:
— То есть, всех пытаются убить?
— Не то, чтобы убить… — Ника на секунду задумалась, подняв глаза к потолку и вертя вилкой в воздухе. Потом вздохнула. — Хотя да, убить. Официально это прикрывают «честью клана» и прочей высокомерной херней, но на самом деле никто просто не хочет получить еще одного конкурента. Реадизу в этом мире уже много лет, и между его носителями поделены уже почти все аспекты жизни. Аэроманты обеспечивают движение самолетов, гидроманты обеспечивают города водой, что особенно ценно там, где открытых источников воды нет, спатоманты… Ну, про них ты уже знаешь.
— Угу. Только не понимаю, чем могу помешать я.
— Если ты доберешься до академии, поступишь в нее и приобретешь полноценное звание реадизайнера, чего пока что у тебя нет, то ты сможешь официально организовать собственный клан. Но этого никто никогда не делал, потому что — ну какой это клан из одного человека? Все кланы сформировались давным-давно и насчитывают по несколько десятков, а то и сотен членов. На их фоне одиночка с кланом будет выглядеть просто смешно. Второй вариант — вступить в какой-то клан, в какой сам пожелаешь. Конечно, нужно еще, чтобы клан согласился тебя принять, но обычно с этим проблем нет — сам подумай, клан принимает изгоя другого клана, который хотел этого самого изгоя убить. Да после такого репутация Ратко так пошатнется, что они там все с ног попадают!
Ника хихикнула, и отставила в сторону пустую тарелку:
— Как ты понимаешь, и тот и другой вариант, в общем-то, невыгоден. Первый не выгоден вообще никому, включая самого «алмаза», второй не выгоден всем, кроме того клана, в который он решит вступить, потому как… Я уже объяснила, почему. Потому что конкуренция.
— Конкуренция… — я вздохнул, вяло ковыряясь в мясе, которое уже не лезло в глотку. — Одно же дело делаете, что за бред… Конкуренцию какую-то придумали.
Ника внезапно сникла:
— Ее никто не придумал, Серж. Она сама собой родилась. Люди не могут жить спокойно, это давно известно. А реадизайнеры остаются теми же людьми, и мышление у них остается то же самое. А вот сил становится больше.
Настроение Ники сменилось так резко, словно где-то внутри нее перекинули переключатель с положения «настроена игриво» на «подавлена тяжелыми воспоминаниями». Словно тема конкуренции между кланами имеет прямое отношение непосредственно к ней, словно она как-то пострадала от этого.
— Я все равно не понимаю. — я вздохнул. — В моей голове это не укладывается, уж извини.
— Это потому что ты не так воспитан. В кланах дети почти с пеленок воспитываются в атмосфере конкуренции, сначала между братьями и сестрами, потом — между учениками академии, и, в конце концов — между целыми кланами. Они могут улыбаться друг другу, жать руки, брататься, даже заключать межклановые браки, избегая вырождения крови… Но холодная отчужденность никуда не денется. И ты всегда это увидишь, если знаешь, куда и как смотреть.
Ника говорила это тихим потухшим голосом, водя ногтем указательного пальцы по своей пустой тарелке, вычерчивая всякие замысловатые фигуры, остающиеся глубокой бороздой в керамике.
Богиня, что с ней?
Не знаю. Откуда мне знать? Я в твоей голове, а не в ее. Видимо, какая-то личная тема.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Это точно, личнее некуда. Но что-то мне подсказывает, что, если я полезу с расспросами, меня вполне может ожидать участь тарелки. Так что ну его нахер.
Нику привел в чувство звонок телефона. Она встрепенулась, несколько раз моргнула, будто возвращаясь откуда-то из мира своих воспоминаний, и принялась обалдело осматривать номер, будто впервые тут оказалась.
— Что за… Ах, да.
Взгляд ее наконец обрел осмысленное выражение, она встала и подошла к тумбочке, на которой лежал ее телефон — безусловно-красный. Ника посмотрела на дисплей, и поднесла телефон к уху:
— Ника.
Несколько секунд она слушала собеседника, а потом заговорила сама:
— Почему именно я? У меня же всего неделя осталась. Ладно, но тогда у меня будет встречная просьба… Что значит «не просьба»? Деда, мы не в армии, ау! Очнись! Нет, даже не думай, так ты ничего не добьешься. Вот так другое дело. Да, пользуюсь, имею право, не зря же я буквально жила в тренировочных залах!.. В общем, со мной будет еще человек… Нет, конечно! Я потом объясню, ладно? Да, оно того стоит! Договорились? Отлично, пока. И я тебя.
— Я так полагаю, ты меня опять во что-то впутываешь? — спросил я, складывая ногу на ногу и откидываясь на спинку дивана.
— Наоборот — в этот раз я тебя спасаю. Считай, что я так расплачиваюсь за то, что подставила тебя в пустоши. — серьезно ответила Ника. — Меня вызывают в клан-холл, дед Оро, который на самом деле мне прадед, это наш патриарх, просит перебазироваться в другой город… В общем, это дела клана.
— И меня ты хочешь перебросить туда тоже. Угадал?
— Угадал. — кивнула Ника. — И это будет не Верхний Довгород, в котором ты должен был оказаться, я почти уверена, что там тебя Ратко тоже будут ждать — к Гурому это самый близкий из всех приемных городов.
— Что за приемные города?
— Привет, блин. — хохотнула Ника. — Ты ехал сам не знаешь куда?
— Типа того. — охотно улыбнулся я. — Вообще, я ехал в академию.
— В Довгороде, как и во всех остальных городах, только приемные пункты академии. Своеобразные тестовые площадки, на которых выясняют, действительно ли в человеке есть реадиз и каков его уровень. Стоит ли браться за его обучение или смысла в этом нет и проще признать его лишь небольшим отклонением от нормы, а дар не даром, а так, склонностью.
— И часто такое бывает?
— Да постоянно! — фыркнула Ника. — Всякие фокусники и иллюзионисты каждый год штурмуют приемные пункты, надеясь обмануть комиссию! Только пока еще ни у кого не получалось. Я вот все думаю — а что, если кто-то из них действительно сможет их обмануть? Что он будет делать тогда, а? Во время обучения-то уже обманывать некого, там нужно действительно обладать силами реадиза.
— Похоже, что они не думаю так далеко. — я чуть поднял плечи, имитируя пожатие. — А что с Юлей?
— С кем? — Ника удивленно подняла брови. — Ах, эта. Ей ничего не угрожает, не переживай. Она спокойно доберется до Довгорода и поступит там, куда хотела. Ну, или не поступит, это уж как ей повезет.
Вот это были уже не самые приятные новости. Все-таки к Юле я успел привыкнуть, пусть и проведя с ней всего лишь пару десятков часов… Зато каких часов! За это время произошло столько всего, что тут хочешь не хочешь, а привяжешься. Особенно, когда привязка она не только в голове, но и… хм… на телесном уровне тоже.
Ах да, вспомнила еще одно твое имя — Лирс Кобель.
Не было такого, богиня, не ври!
Если ты о нем не знаешь, это не значит, что его не было.
— Я сначала спрошу у нее. — подумав, выдал я. — Если она захочет отправиться со мной и попытать счастья там, куда ты нас перебросишь… Кстати, куда?
— Кирославль. Немаленький город, даже побольше Герджинска. — Ника обвела круг рукой над головой, видимо, имея в виду город, в котором мы находимся. — А что ты там про «перебросишь»?
— Я ж сказал. Если она захочет куда-то поступить в Кирославле, то мы возьмем ее с собой. Там мы оба поступим, и все проблемы решатся одним махом. Как тебе план?
