пение кита. В воде тут же показался с десяток акульих плавников. Отлично, еще и помощников позвал. Как будто его одного нам мало. Но этим чудище не ограничилось, несмотря на то, что до нас ему еще добрых триста шагов, из трубки под головой ударила струя воды, да такой силы, что берег попросту перепахало, срубило несколько деревьев и разорвало в клочья нерасторопно вставшего на крыло гуся.
Никого из наших не зацепило, хотя перепугались все жутко. Такая мощь! Даже если силовое поле выставишь, вобьет в песок на несколько метров, потом попробуй выберись.
На берег выскочили акулы, а еще рыба-молот и уже знакомая рыба-меч. Их тела стремительно трансформировались, вместо хвостов появлялись ноги, вместо плавников руки, хотя все это так же было покрыто природной шкурой, лишь головы остались без изменений.
И тут мне пришло в голову посмотреть на монстра жреческим зрением. Я надеялся, что у него как у Голиафа, есть одна уязвимая точка, в которую Тихон сможет попасть. Но меня ждал двойной облом. Во-первых, слабых мест не видно, а вторых, это не просто моб, это зверодух. Точнее, это не зверь, а амфибия, но суть та же.
Я обратил внимание, что никто не убегает. У всех разом отключился инстинкт самосохранения? Не сразу дошло, что стало этому причиной. Нашел взглядом Мегиду. Девчонка уже раскинула руки. Песок вокруг нее мгновенно высох, начал дрожать и взлетать в воздух. Еще секунда и раздастся большой бадабум!
Я сделал первое, что пришло в голову. Со всей мочи дунул в трубку, издав мерзкий протяжный звук. Чудище даже на секунду замерло, словно сородича услышало, а девчонка рефлекторно схватилась за уши, сорвав каст.
— Лоха не трогаем! — оповестил я всех о главном, а детали донес через чат: «Это, условно говоря, зверодух. Зацепим его, потом с местными проблем не оберемся. 100% у этой твари орда почитателей».
— Очешуеть! — раздался незнакомый голос. — Сходил на рыбалочку, называется, — говорившим оказался гуманойд с перепончатыми пальцами, жабрами на шее и рыбьими глазами. Он озадаченно чесал лысую голову, положив удочку на плечо. — Вы зачем дедушку Лох-мерза разбудили?!
Ответить ему никто не мог, так как на нас налетели земноводные мутанты. Я присел, и над головой щелкнули акульи зубы. Колыбельная сработала идеально, и противник свалился под ноги рыбе-молоту. Тот как раз взял разбег, но запнулся и свалился, пробороздив мордой золотистый берег.
Нос рыбы-меча в очередной раз настиг бы меня, если б не уже вбитый в подкорку навык оставлять двойника и перекатываться в сторону. Пронзенная рыбьим носом копия медленно таяла, дав мне время бросить Игру Зика. Я аж в ладоши хлопнул от радости. Выпавший эффект снимал с жертвы все чары. Противник попросту обратился обратно в беспомощную на суше чешуйчатую тварь.
Остальным тоже приходилось непросто. Рыба молот брала разгон и влетала как носорог, сшибая так, что только кости хрустели, у Артура уже появилась вмятина на щите и нагруднике. Акулы попросту старались откусить голову, иногда промахивались, но не сильно расстраивались, довольствуясь куском плеча. Завеса окропляла песок кровью, зажимая рваную рану. Меченос фехтовал своей башкой, как не каждый воин оружием умеет, Грызлик уже получил два серьезных ранения, и терпеливо прикрывался щитом, ожидая своей очереди на лечение.
— Эй, бедовые, сюда! — размахивал руками гуманойд.
На принятие решения ушла всего секунда.
— Давай назад! — крикнул я. Сокланы стали послушно отступать, а на берег выбирались все новые и новые противники. Тихон, сдерживал их, как мог, но и у его скорострельности есть предел.
Мы отступили под тень пальмовых деревьев, а рыбоглазый погнал еще дальше, стегая удочкой отстающих по пятнистой мохнатой жопе. Едва под ногами началась мягкая почва, он остановил нас. Мутанты сбавили ход, их агрорадиус совпадал с песочной границей берега. Едва один из них ступил на траву, как его тут же обратно превратило в рыбу. Товарищи схватили его и потащили назад к воде.
— Что ж вы, дурни безжаберные, наделали? — выпучил свои глаза незнакомец, хотя, казалось бы, куда ещё-то, того и гляди выпадут. — Вы зачем дедушку Лох-мерза разбудили? Я для кого табличку поставил? Для вас, гостей.
— Мы ж не специально, — сказал Жора, поправляя сползший шлем.
— Уважаемый, а вы собственно, кто? — поинтересовался я у спасителя.
— Смотритель маяка, — он махнул рукой, повернувшись, поскольку удочка так и лежала на его плече, мне пришлось пригнуться, чтобы не схлопотать по голове, а стоящий рядом пиксель довольно улыбнулся, ему из-за роста опасность не грозила. Там, куда показывал рыбоглазый, стояла башня, сложенная из необработанного камня.
— Плавун Безчешуевич Рыбаков, — протянул гуманойд перепончатую лапу.
— Спасибо вам за помощь, Плавун Бесчешуевич, — крепко сжал я его ладонь.
— Бросьте, — махнул он рукой, удочка на плече от этого скакнула, крючок отцепился и схватил только приложившегося к фляжке Жору за ухо. От такого картмастер сразу выплюнул напиток и завопил. — Прошу прощенья, — улыбнулся смотритель, отцепив крючок, совершенно не обращая внимания на крики пикселя.
После знакомства смотритель предложил нам сходить к нему в гости. Отказываться мы не стали. Посидели на вершине маяка, попили ухи, которая тут вместо чая. Избирательно рассказали о своих злоключениях. Послушали советы доброго дядьки.
— Хорошо, что вы такие сознательные оказались, — сказал Плавун Бесчешуевич. — А то прошлые гости совсем дикие были. Я их удочкой огрел и в канал скинул.
Я вспомнил утопцев и переглянулся с Леей. Она понимающе кивнула. Я совсем иначе посмотрел на стоящую в углу удочку. Активировал жреческое зрение, расширившиеся зрачки, не укрылись от внимания хилерши. Рыболовецкий инструмент так светился магией, что сразу становилось понятно, это подарок от самого Лох-мерза или кого покруче.
— И вообще, не совались бы вы до завтра туда, а к утру наш дедуля, глядишь, и успокоится, — сказал новый знакомый.
Как я и предполагал Лох-мерзкое чудище местный дух-защитник. Все разумные его очень почитают и ласково зовут дедуля. Только уж больно этот озерный дьявол не любит чужаков.
— Плавун Бесчешуевич, — отставил я опустевшую кружку с ухой. — А, может, как-то подсобите? Не можем мы ждать.
Смотритель откинулся на стуле, заложив руки за голову.
— Есть одна идейка, — протянул он, задумчиво глядя в потолок. — Есть у меня суденышко, до баркаса не тянет, но и лодкой уже не назовешь. Старое, но крепенькое. Парусишко, какой-никакой имеется. Дедуля все мои пасудины знает, не станет трогать,
