По спине Дреа пробежал холодок. Вот этого она и не учла. Рафаэль, конечно же, не станет охотиться за ней сам, не пошлет своих людей рыскать в поисках ее по бетонным джунглям Нью-Йорка. Она свистнула у него два лимона и унизила, швырнув Рафаэлю в лицо его едва пустившую ростки «любовь». Деньги, которые она украла, ничто по сравнению с моральным ущербом, который она ему нанесла. За такое оскорбление он наймет лучшего из лучших.
А лучший из лучших… это он.
Сердце бешено заколотилось в груди, дыхание участилось. Дреа резко затормозила у обочины и, вцепившись в руль, попыталась справиться с приступом паники. Надо взять себя в руки. Нельзя позволять себе терять время. Нужно думать.
Итак, информацию о ее счете банк никому не выдаст без ордера на обыск, который Рафаэль все же не сумеет достать. Но… как насчет хакерства? Выслеживать людей — его профессия, и он чертовски хорошо справляется со своей работой, иначе не запрашивал бы такие сумасшедшие деньги. Право на высокие ставки он заслужил отличными результатами. Из этого следует, что он либо сам специалист по взлому сайтов, либо у него для этого есть человек.
Дреа сделала глубокий вздох и на несколько секунд задержала дыхание. Чтобы унять сердцебиение, она проделала это несколько раз. «Думай, думай».
Проникнуть в банковскую систему он может, только определив банк, но отправная точка у него, черт побери, есть: он же знает, в каком банке хранит деньги Рафаэль. Кроме того, он может залезть в систему Налогового управления — ведь на каждую операцию от десяти тысяч долларов туда отсылается отчет. Дреа где-то читала, что компьютерная система у Налогового управления далеко не самая лучшая. Но банк Рафаэля — один из самых крупных национальных банков с активами во много миллиардов. Следовательно, компьютерная сеть банка оборудована самой крутой системой защиты.
Пока она теряла время, бесцельно колеся по округе, созерцая поля и небо, он, может, уже отследил ее банковские переводы и сейчас уже поджидает ее в Гриссоме.
Наилучшим выходом в этой ситуации было бы бросить эти два миллиона и смыться подобру-поздорову, по крайней мере на время, тем самым сохранив себе жизнь. С чеком из банка в Элизабет на восемьдесят пять тысяч нельзя сказать, что она совсем без гроша.
Однако стоит ей поместить эти деньги в какой-нибудь другой банк, в Налоговое управление снова пойдет этот проклятый отчет о транзакции, который приведет его прямехонько куда надо.
Но какой-то промежуток времени между поступлением денег в банк и отчетом в Налоговое управление, пусть даже короткий, быть должен. Чек дает ей преимущество, поскольку может быть немедленно обналичен. Нужно поехать в большой город, открыть счет в большом национальном банке, заранее известить их, что она собирается перевести им два миллиона долларов, и договориться о том, чтобы получить хотя бы часть суммы наличными.
Дреа осенило: получив наличные, она откроет несколько банковских счетов в разных городах, находящихся неподалеку друг от друга, положит на каждый счет менее десяти тысяч долларов, и тогда отсылать в Налоговое управление эти дурацкие отчеты банки не станут. Потом, по ходу дела, деньги со счета из гриссомского банка можно перевести мелкими суммами в другие банки, после чего пойти в каждый из них, закрыть счета и получить наличные. Так она проскочит незамеченной. Чтобы собрать полностью два миллиона, времени потребуется больше — гораздо больше, — но если он еще не проник в банковскую компьютерную систему, то она скорее всего на правильном пути.
Ну или почти на правильном. По крайней мере она выиграет какое-то время и сделает себе новые документы. А там начнет новую жизнь. С новым именем и новым кодом социальной страховки можно исчезнуть без следа.
Вытащив мобильник, Дреа проверила уровень приема сигнала. Всего одна рисочка. Плохо. Придется подъехать поближе к городу. Большим недостатком таких необъятных просторов является то, что чересчур уж они необъятны. Вокруг на многие мили ни одной живой души, ни тебе машин, ни тебе домов, кругом насколько видит глаз все поля да поля. А кукурузным початкам в отличие от нее сотовая связь не нужна.
Почти час Дреа ехала, не переставая поглядывать на индикатор приема сигнала телефона. Когда сигнал вдруг резко скакнул до трех рисок, она решила остановиться.
Набрав номер, она оставила сообщение в голосовой почте миссис Пирсон:
— Миссис Пирсон, это Андреа Баттс. У меня изменились обстоятельства, и два миллиона наличными мне теперь не нужны. Надеюсь, ваша старшая операционистка еще не отправила заказ. Мне очень нужно переговорить с вами, но я опасаюсь приезжать в банк. Будьте добры, перезвоните мне, пожалуйста… — Тут Дреа запнулась, сообразив, что не знает номера своего нового телефона. — Я вам перезвоню сама, — поспешно сказала она и отключилась.
Вот черт, а какой все-таки у нее номер? Дреа выключила телефон и, снова включив его, прочитала появившуюся на экране информацию. Выхватив ручку из сумки, она записала номер и тут же перезвонила миссис Пирсон.
Та, к ее удивлению, ответила сама.
— Здравствуйте, мисс Баттс, я получила ваше сообщение, но провожала клиентов и буквально на несколько секунд опоздала включить телефон. Именно сейчас я собралась дать Джуди указание. И должна признаться, с облегчением узнала, что вы передумали, но… у вас что-то случилось? — Она понизила голос: — Вы боитесь появляться в банке?
— Это из-за моего бывшего мужа, — сказала Дреа, радуясь, что ее басня про неудачный брак все-таки пригодилась. — Не знаю, каким образом, но он меня выследил и отправился за мной в такую даль. Он узнал, что у меня счет в вашем банке. Боюсь, он следит за банком, и если я покажусь там, от меня не отстанет.
— Вы обращались в полицию? — В голосе миссис Пирсон послышалась вежливая тревога.
— Да уж все кнопки на телефоне стерла, — устало проговорила Дреа. — У них семь бед — один ответ: пока он ничего мне реально не сделал, у них нет оснований его задерживать. Он коммивояжер в крупной сельскохозяйственной компании, поэтому якобы может ездить везде, где захочет, ему это нужно для работы, и я не имею права препятствовать исполнению его служебных обязанностей и все такое. Это мне, как видно, за то, что я уж и не помню, сколько раз прощала его рукоприкладство — вечно врала, что упала с лестницы или прищемила руку дверцей автомобиля, тогда как это он сломал мне палец.
— Вот беда так беда, — запричитала миссис Пирсон. — Если вы полагаете, что он вас выслеживает, то, конечно же, вам не стоит сюда приезжать. Но… что же вы намерены делать?
— Не знаю, — ответила Дреа, хотя все прекрасно знала, просто еще не проработала деталей. — Он считает, что вправе претендовать на деньги, потому что, когда умерли мои родители, оставив мне наследство, мы с ним еще были в официальном браке.
