— Саймон.
— Да, — ответил киллер. Снова пауза. Потом:
— Что вам надо?
Попытки увильнуть от встречи или от разговора, как и ожидал киллер, не было.
— Мне нужны записи уличных камер наблюдения.
— В реальном времени?
— Нет. Четырехдневной давности. Отправная точка мне известна. А потом… — По его тону было ясно, что он пожал плечами. Потом его поиск может пойти в любом направлении. Хотя нужно еще навести справки о Дреа. Тогда он лучше поймет, чего от нее ожидать.
— Когда вам это нужно?
— Сегодня вечером.
— Вам придется приехать ко мне домой.
— В какое время вам удобнее? — Он мог быть деликатным. Он старался быть деликатным. Ему это ничего не стоило, в то время как расположение окружающих однажды могло сыграть решающую роль и даже спасти от смерти или помочь уйти.
— Около девяти. Дети к тому времени уже уснут.
— Договорились. — Он отключился, повернулся к своему компьютеру и принялся за работу.
Выяснить, что настоящее имя Дреа Андреа Баттс не составило труда, не заняло много времени. Киллер нисколько не удивился, что Руссо не настоящее имя, хотя и фамилию Баттс увидеть не ожидал. Напротив, его поразило бы, если бы фамилия Руссо оказалась настоящей. Узнав имя Дреа, киллер открыл документы министерства автомобильного транспорта и нашел ее водительское удостоверение. Поиск номера ее социальной страховки оказался задачей посложнее, но через час он все-таки его достал. Теперь ее жизнь — открытая книга.
Тридцать лет, родилась в Небраске, замужем не была, детей не имеет. Отец скончался два года назад, а мать… мать вернулась в родной город Дреа. Значит, ей есть куда наведаться. Впрочем, Дреа, думал он, не такая дура, чтобы туда заявиться. Однако в тех краях она бы чувствовала себя комфортно. И потом, она может захотеть связаться с матерью.
Еще у Дреа есть брат, Джимми Рей Баттс. Проживает в Техасе. В настоящее время отбывает третий год пятилетнего срока за кражу со взломом. Стало быть, у него ее можно не искать.
Итак, с ближайшими родственниками все понятно. Если копнуть глубже, скорее всего отыщутся тети, дяди, двоюродные братья и сестры, может, школьные друзья. Но Дреа с первого взгляда показалась ему одиночкой. Такие никому не доверяют и надеются только на себя.
Эта философия была киллеру понятна. Сторонников такой философии труднее разочаровать.
Ровно в девять часов вечера киллер нажал кнопку звонка на входной двери и через несколько секунд услышал тот же, что недавно по телефону, голос с бруклинским акцентом, который произнес:
— Да.
— Саймон, — ответил ему убийца.
Послышался сигнал, и дверь с жужжанием открылась. Квартира располагалась на шестом этаже. Проигнорировав лифт, киллер стал подниматься по лестнице.
Он преодолевал последние ступени, когда тщедушный человечек-полукровка приблизительно одного возраста с ним вышел из квартиры, жестом приглашая Саймона войти.
— Кофе? — предложил он в качестве приветствия. Настоящим именем Скотти Дженсена было Шамар, но большую часть жизни его звали Скотти: дети в школе начали звать его Шаму,[3] и он перестал откликаться на имя Шамар.
— Нет, не стоит. Спасибо.
— Сюда.
Скотти повел его в тесную спальню. Возникшая в этот момент на пороге кухни жена сказала:
— Больше чем на четыре часа не заводитесь: в одиннадцать я ложусь в постель.
Саймон обернулся и, подмигнув, сказал ей:
— Я не против.
Усталое лицо женщины озарилось широкой улыбкой.
— Даже не пытайтесь подольститься. Меня этим не возьмешь. И передайте то же самое Скотти.
— А может, это просто ему не удается вас этим взять.
Женщина, фыркнув, вернулась в кухню.
— Закройте дверь, если хотите, чтобы нас никто не слышал. — Повернув к себе сиденье обшарпанного офисного кресла с заплатками из изоленты, Скотти опустил в него свой тощий зад.
— Ни о каких секретах государственной важности речь не идет, — возразил Саймон, и в комнате эхом отдались не произнесенные им слова «на этот раз».
Скотти, словно концертирующий пианист перед исполнением сложного произведения, размял свои длинные пальцы и приступил к делу. Вводя команды, он так быстро стучал по клавиатуре, что его манипуляции невозможно было проследить. Окна сворачивались одно за другим. Иногда Скотти останавливался, вглядываясь в экран, и что-то бормотал себе под нос, как, наверное, все компьютерные фанаты, потом снова барабанил по клавишам. Через несколько минут он сказал:
— Порядок, мы вошли. С чего начинаем?
Саймон дал адрес дома, сообщил дату и, устроившись в изножье кровати, склонился к экрану. В комнате было так тесно, что они почти соприкасались плечами.
Если это не сексуальные сцены или сцены насилия, нет ничего скучнее, чем просматривать записи камер внешнего наблюдения. Саймон сообщил Скотти, что ищет блондинку с длинными вьющимися волосами. Это помогло: теперь он мог просматривать записи в быстром режиме, пропуская всех, кто не отвечал этим приметам. Наконец Саймон заметил ее.
— Вот она. — Он тут же остановил запись и вернулся назад.
Саймон видел, как Дреа с большой набитой сумкой (он был готов поклясться, что там одежда) вышла из дома и, садясь в черный «таун-кар», споткнулась. Скотти, ловко управляясь с компьютером, перескакивал с одной камеры на другую, следуя за машиной, которая в конце концов остановилась перед библиотекой на дороге во втором раду. Дреа вышла из автомобиля и, слегка прихрамывая, направилась в библиотеку. Машина отъехала.
Саймон наклонился еще ближе к экрану, пристально следя за входом. Вот, значит, где она переоделась. С этакой гривой много чего можно сотворить, но в первую очередь следует избавиться от этого светлого пиджака. Что надо сделать, чтобы стать незаметным в толпе жителей Нью-Йорка? Одеться в черное, вот что. И зачесать назад волосы, может, даже заправить их под рубашку или надеть на голову капюшон. Правда, капюшон в такую жару выглядел бы странно, но чего не бывает — каждый сходит с ума по-своему.
Он высматривал ее фигуру, сумку, обращал внимание на каждого человека в черном — а в черном были почти все, — на каждую женщину с прикрытыми или зачесанными назад волосами.
Ему повезло. Он довольно быстро ее обнаружил.
— Вот она, — сказал он.
Скотти остановил пленку.
— Вы уверены?
— Абсолютно. — Он знал каждый изгиб этого тела — ведь он четыре часа без устали ласкал его. Это была, без сомнения, Дреа. Да, времени даром она не теряла — вышла минут через десять. Ее водитель, наверное, не успел даже места для парковки найти. Ее волосы потемнели — возможно, она их намочила — и были гладко зачесаны назад. Они была в черном с головы до ног, хромоты как не бывало, походка ровная и твердая, без всяких там вихляний из стороны в сторону.
