Представление об исключительности «Повести о доме Тайра» возникло из-за того, что её рассматривали в отрыве от более ранних военных повестей, которые вообще изучены западной наукой очень плохо, а некоторые даже и не переводились на западные языки. Если же обратиться к текстам этих повестей, то множество примеров структурных, стилистических, мировоззренческих соответствий между ранними военными повестями и «Повестью о доме Тайра» позволят увидеть в ней не единичный взлёт неизвестного таланта, но часть литературного процесса, началом которого можно считать «Записи о Масакадо», написанные ещё в X веке.
В качестве первого шага к пониманию этого процесса мы попробуем здесь в самых общих чертах рассказать о композиции ранних военных повестей, показать, как они связаны друг с другом, и какие общие черты наблюдаются между этими повестями и «Повестью о доме Тайра». Перед этим нам кажется полезным сделать некоторые замечания о проблеме жанрового определения военных повестей.
ПРОБЛЕМА ОПРЕДЕЛЕНИЯ ЖАНРА ВОЕННЫХ ПОВЕСТЕЙ
Гунки, то есть «военные повести» — название скорее исторически сложившееся, чем научно обоснованное. Ещё со средневековья так называли повести о реальных исторических событиях, включающие сцены сражений и описания воинской доблести, а потому в понятии гунки объединяли произведения, описывающие самые разнообразные события — мятежи, как в повестях о смутах Хогэн и Хэйдзи, военные кампании по усмирению эмиси на северо-востоке страны, как в «Сказании о земле Муцу» (Муцу ваки) и «Записях о Второй, трёхлетней войне в Осю» (Осю госаннэнки), история кровной мести, как в «Повести о братьях Сога» (Сога-моногатари). К жанру гунки относят и биографическое «Сказание о Ёсицунэ», так как в нём имеется немало сцен сражений.
Подобное понимание жанра нам кажется не вполне удачным, поскольку очень разные по характеру описываемых событий и по композиции произведения оказываются отнесёнными к одному жанру лишь потому, что содержат описания сражений. Думается, что необходимо если не пересмотреть рамки жанра военных повестей, то, по крайней мере, выделить в нём субжанры, более соответствующие принципам научной классификации.
В пяти наиболее ранних дошедших до нас военных повестях можно выделить две тематически объединённые группы — повести о войнах по подчинению эмиси на северо- востоке страны (Муцу ваки, Осю госаннэнки), и три повести, основной темой которых являются мятежи против императорской власти. Здесь мы рассмотрим эти последние, поскольку именно в них, как мы увидим, заложен тот фундамент, на котором появилась «Повесть о доме Тайра».
КОМПОЗИЦИЯ РАННИХ ВОЕННЫХ ПОВЕСТКИ
Проблема сходства композиции повествования о мятеже в трёх повестях — «Записях о Масакадо», «Повести о смуте годов Хогэн» и «Повести о смуте годов Хэйдзи», как мы упоминали, была недостаточно освещена в предыдущих исследованиях. Большая часть работ, посвященных композиции этих повестей, пытается объяснить скорее различия повестей, чем их сходство.
Дело в том, что изучение военных повестей началось сравнительно недавно, с конца XIX века, и долгое время внимание исследователей было занято источниковедческими вопросами. Вполне естественно, что при наличии сотен списков повестей, в которых представлены десятки их вариантов, необходимо было определить относительную хронологию вариантов и их генеалогические связи друг с другом, и лишь в 70-е годы XX века было достигнуто некоторое согласие в отношении относительной хронологизации, а абсолютная датировка всё ещё является проблемой и, вероятнее всего, невозможна.
Вероятно, те методы исследования, которые применялись при изучении вариантов одной и той же повести и основывались на определении отличий одного варианта от другого, оказались перенесёнными на сравнение разных повестей. Во всяком случае, при сравнении различных повестей друг с другом исследователи стараются увидеть именно отличия, а не сходства повестей, то есть поступают с ними так же, как и с вариантами одной и той же повести (см. Нагацуми, 1960; Янагита, 1981; Кусака, 1988).
Нельзя, впрочем, сказать, что вопросы композиционного сходства повестей либо отдельных их эпизодов вовсе не исследовались. Ещё в 1938 г. Т. Гото (Гото, 1938. С. 40–41) писал о тесной связи сцен увещания в «Повести о доме Тайра» и «Сказании о Великом Мире», а в конце 1950-х гг. Я. Нагацуми (Нагацуми, 1956. С. 201) уже говорит о влиянии «Повести о доме Тайра» на весь текст «Сказания о Великом Мире».
В 1979 г. Д. Браун и И. Исида (Brown&Ishida, 1979, pp. 386–392) при анализе повестей о смутах Хогэн и Хэйдзи усматривают в развитии повествования трёхчастную структуру, состоящую из описаний событий до, во время и после мятежа. Помимо того, в структуре описания политического противостояния в обеих повестях они указывают на наличие трёх уровней политических противников. В «Повести о смуте годов Хогэн» это: 1) император и экс-император — Го-Сиракава и Сутоку; 2) канцлер и Левый министр — Тадамити и Ёринага из рода Фудзивара; 3) Ёситомо и Тамэтомо из рода Минамото. В «Повести о смуте годов Хэйдзи» это: 1) экс-император и император — Го-Сиракава и Нидзё; 2) Митинори (Синдзэем) и Нобуёри из рода Фудзивара; 3) Тайра-но Киёмори и Минамото-но Ёситомо. Исследование Д. Браун и И. Исида — пожалуй, единственная попытка показать композиционное сходство этих повестей, недостаточно, впрочем, научно обоснованная. Во-первых, они не использовали первую из дошедших до нас повестей такого рода — «Записи о Масакадо», ограничившись лишь повестями о смутах Хогэн и Хэйдзи. Во-вторых, их замечание о трехчастной композиции по сути верно, но наличие её ничего не говорит об особенностях именно военных повестей — такая композиция может быть усмотрена во многих литературных произведениях и памятниках фольклора и, на наш взгляд, является одним из наиболее распространённых и естественных способов описания какого бы то ни было события. Что же касается трёхуровневого политического противостояния, то это утверждение справедливо для «Повести о смуте годов Хогэн», и только. В «Повести о смуте Хэйдзи», как мы видели, в качестве главной причины мятежа указано соперничество между Нобуёри и Митинори (Синдзэй), а после гибели Митинори в самом начале повести противостоящими друг другу силами оказываются Нобуёри и Ёситомо — с одной стороны, и императоры с войсками, возглавляемыми Тайра-но Киёмори — с другой, соперничество же между императорами — правящим и бывшим — не описано вовсе.
В 2000-е годы К). Ооцу (Ооцу, 2005. С. 31) говорит об «архетипе» военных повестей и отмечает их сходство таким образом:
В сообществе, которое разделяет принцип превосходства императорской власти, появляется отступник («мятежник», или «враг престола»), который вносит раздор в существующий общественный порядок, но верные императору вассалы при покровительстве сверхъестественных сил, охраняющих императорскую власть (синтоистских богов, будд, божеств буддийского пантеона, неба), устраняют отступника, и социальный порядок восстанавливается. Несмотря на некоторые отличия текстов, все военные повести структурированы как «повести» именно таким образом. Достаточно подставить соответствующие имена собственные — отступника и верных императору вассалов — и эта схема будет общим описанием той или иной повести.
Ю. Ооцу в своём исследовании не развивает эту мысль, уделяя основное внимание проявлениям идеологии императорской власти, и не делает дальнейших выводов о морфологии и типологии текстов данного жанра. Этот пробел мы постараемся здесь восполнить и показать, каким именно образом «архетип», описанный Ю. Ооцу, реализуется в текстах «Записей о Масакадо», «Повести о смуте годов Хогэн» и «Повести о смуте годов Хэйдзи».
Начнём с краткого описания этих повестей и попытаемся наметить ту основную канву, по которой разворачивается повествование о мятеже, являющемся центральным событием каждой из повестей.
«Записи о Масакадо» описывают мятеж 935–940 гг., известный также как Дзёхэй-Тэнгё-но ран — Смута годов Дзёхэй-Тэнгё.
В начале этой повести описан ряд сражений, которые произошли между Масакадо и его родственниками на почве личной вражды. В ходе этого конфликта Масакадо как бы нечаянно совершает нападение на земельную управу земли Хитати и захватывает её, что являлось очень серьёзным преступлением против государства.
Масакадо втайне советуется с наместником земли Мусаси, Окиё-но Оокими, они договариваются подчинить восемь земель на северо-востоке страны, и Масакадо провозглашает себя императором.
Младший брат Масакадо уговаривает его не идти против императора.
