нужен для работы, и Окка, я ее никому не доверяю.
Я зашла в конюшню и задержала дыхание, на всякий случай. Однако помещение сияло чистотой, и в нем даже приятно пахло. Живка, от которого не укрылось мое удивление, усмехнулся.
— Тут детвора прибирает. Если не досмотрят, старейшина займется воспитанием.
Судя по всему, воспитание от старейшины являлось серьезной угрозой, потому что на полу не было ни соринки. Окка со щенятами содержались в пустом дневнике в конце конюшни. Живка налег на тяжелые двери, которые сдвигались в бок. Они чуть отодвинулись и застряли. Из денника раздалось низкое сердитое ворчание.
— Прибью Марко! — пробормотал Живко. — Говорил же ему займись дверями. Орк заглянул в щель и поманил меня. Псы лежали на копне свежего сена. Два щенка сосали мать, а еще двое спали между ее передних лап. Увидев меня, Окка глухо зарычала и обнажила клыки.
— Своя, — сказал Живка.
Он подергал дверь туда-сюда, а потом с силой рванул ее за ручку. С жутким скрежетом дверь отъехала. Щенки проснулись, дернулись. Один замотал головой, испугавшись звука, и вдруг съехал по сену на пол. Мне стало его жаль. Пол холодный, а щеночек такой миленький, ему, наверное, страшно выпасть из теплых маминых лап. Я вошла в денник и наклонилась, протянув руку к щенку. Вдруг сильнейший толчок отбросил меня в сторону. Я ударилась об стенку денника так, что рука взорвалась болью и сползла на пол. Передо мной открылась страшная картина. На руке, оттолкнувшего меня Живка, повисла Окка. Орк страшно рявкнул что-то нецензурное, отодрал суку за шкирку и швырнул в угол денника. Лицо и голос у него при этом были такие, что не сиди я на полу, тут точно ноги бы подкосились.
— Я… — пролепитала я.
Но Живко поднял ладонь, призывая замолчать. Его лицо застыло. Окка повизгивая и прижав уши, на животе подползла к хозяину и перевернулась на спину, поджав хвост. Орк, сверляя ее взглядом, медленно повторил.
— Своя!
Псица ползком направилась ко мне и шумно обнюхала. Мне понадобилась вся выдержка, чтобы не удрать. Окка обернулась к хозяину, хвост несмело застучал пополу. Живка кивнул, она поднялась, и на полусогнутых лапах ушла успокаивать разволновавшихся щенков. Живка присел передо мной на курточки, сдул с моего лица несколько выбившихся из причёски прядей и нежно ощупал моё плечо. Пока он это делал, у меня перед глазами стояла картинка сурового орка с замкнутым и жестким лицом.
— Сильно болит? — спросил он. — Не сломала?
Я осторожно пошевелила рукой.
— Да вроде нет. Терпимо.
— А ты как?
Живко не ответил. Взял пальцами меня за подбородок и приподнял голову. Его черные глаза были предельно серьезны.
— Никогда больше так не поступай. Окка не знает людей. Ей не знаком ваш запах. А ты к щенку потянулась. Если бы я не успел, она бы перегрызла тебе горло в одно мгновение.
— Я…
— Я тебе не позволял входить.
Я посмотрела на побледневшее лицо Живка и поняла, что он тоже испугался за меня.
— Извини, — прошептала я, — я очень сглупила.
Орк кивнул.
— И из-за меня ты ударил любимую соб… псицу. Представляю, как ты себя сейчас чувствуешь.
— Что? — удивился Живко.
— Не переживай. Сука должна знать свое место. Я ей команду к атаке не давал. Орк положил мне руки на плечи и прижался лбом к груди.
— Все, успокойся, успокойся. Точно не хочешь себе щенка? Ты видела, и еще бы мгновение она бы тебе горло разорвала. Разве не хочешь такую охрану?
Я порадовалась, что он сейчас не видит моего лица.
— Нет, — сказала осторожно, — на крайний случай у меня есть Отто.
— О, да? — С непонятной мне интонацией произнес Живка. — Это точно.
Он помолчал, то ли слушая, как стучит мое сердце, то ли ему просто нравилось лежать на моей груди.
— Не забывай про меня, — сказал он. — Я тоже у тебя есть.
— Как твоя рука? Ее же Окка укусила. Решила я увести разговор от опасной темы.
— Это подождет. Я тебе щенков обещал показать.
Живка легко вскочил на ноги и задумался, выбирая щенка. Ага. Вот это тебе понравится. Не сиди на полу. Сейчас я тебе попону дам. Я уселась со всеми удобствами и сняла шубку в конюшне тепло.
Маленькая девочка с круглым, полным молока-пузиком была очень забавной. Даже не верилась, что из нее вырастет такая вот Окка, способная мгновенно убить человека. Меня так распирало от восторга, что я не могла им не поделиться.
— О, Жиевка! — воскликнула я, подняв голову. — Какая же прелесть! Прямо уи!
Орк стоял, прислонившись к стенке денника между мной и сукой. Поглаживая укушенную руку, он наблюдал за мной со снисходительной улыбкой.
— Ой, — сказала я, — твоя рука, ее нужно осмотреть.
— Да. — Согласился он. — Пойдем. Тут есть комната рядом с этим денником.
Я с трудом заставила себя оторваться от щенка, взяла шубку в охапку и направилась в комнату. С лязгом и скрипом закрылась дверь денника. Орк зашел в комнату, прикрыл за собой дверь и стал за моей спиной. В комнате было очень тепло. Топилась печка. Я переводила взгляд с большой лежанки, укрытой шкурами, на широкую лавку.
Вот я и попалась. Щенков посмотреть. Как же! Тепло, чайник стоит на печи. Не удивлюсь, если коробка конфет внезапно на столике появится.
— Здесь спят конюхи, когда кобылы жеребятся. Или мальчишки, когда дежурят.
Живко говорил, а его дыхание касалось моей шеи. Он наклонился ко мне через плечо и заглянул в лицо, лукаво поблёскивая глазами.
— Ты обещала осмотреть мою руку, пострадавшую по твоей вине. —
— Ах да! встрепенулась я, кинула шубу на лежанку и перебрала артефакты на груди.
Обезболить? Кровь вроде бы не текла, но вдруг ее впитала толстая шерстяная рубаха-орка. А если Окка так сильно сжала челюсти, что сломала кости? А Живка по привычке «я крутой мужик» все это время молчал. Тогда что, вот этот бодрящий, чтобы дотянуть орка до дома исцеления? Я повернулась к орку, готовая задавать вопросы
