В письме короля содержались и другие указания, смысл которых нам не ясен: Ковильян прежде всего должен был сопровождать рабби Авраама (последний «поклялся королю, что не вернется в Португалию, не повидав Ормуз своими глазами») в Ормуз, откуда, после отъезда рабби в Португалию, ему надлежало ехать дальше. Но Иосиф должен был вернуться в Португалию прямо из Каира.
Перед отъездом в Ормуз Ковильян написал королю Жуану письмо, в котором подробно рассказал о том, что он видел и что узнал в странах Востока и в Индии — о населении, о товарах, о городах, о том, как в Индийском океане плавают арабские корабли. Это письмо он вручил Иосифу для передачи королю, и Иосиф, не откладывая, уехал. О письме Ковильяна в литературе спорили очень много, но до сих пор, несмотря на все старания, обнаружить его не удалось, и сведения о нем очень скудны. Однако в истории географических открытий громадное значение имеет сам по себе тот факт, что такое письмо было написано и отправлено. Это было первое донесение португальца, давшего своему правительству полный отчет о городах западного побережья Индии по личным наблюдениям. Итальянцы тоже писали своим властям в Европе, но в письме Ковильяна для португальцев все было новым и свежим, для них оно должно было заменить всю ту отрывочную, неточную и часто ложную информацию, которой они до того пользовались.
Алвариш прямо заявляет, что лично сам Ковильян говорил ему:
здесь [в Каире] он сразу написал через сапожника из Ламегу, как он открыл, что корица и перец есть в городе Каликут, что гвоздика идет из [страны] за ним, но что все это можно найти там [в Каликуте] и, кроме того, в упомянутых городах Каннануре, Каликуте и Гоа, на всем побережье, и что сюда можно плыть берегом и морями Гвинеи, останавливаясь у Софалы, куда он также плавал и где есть великий остров, называемый маврами «остров Луны»[163]. Говорят, что он находится в трехстах лигах от берега; и из любой из упомянутых стран можно взять курс на Каликут.
Итальянская версия Алвариша так характеризует содержание письма:
он заключил, что его [короля] каравеллы, которые ведут торговлю в Гвинее, плавая от одной страны к другой курсом на этот остров [Мадагаскар] и Софалу, легко смогут пройти в эти восточные моря и подойти к Каликуту, ибо, как он узнал, здесь всюду находится море.
Может быть, вместе с письмом королю Жуану Ковильян выслал и карту, хотя это сомнительно. В редчайшем первом издании книги Каштаньеды «История открытия и завоевания Индии португальцами» (1551) есть утверждение, что Ковильян послал и «карту, на которой были изображены и названы места, в которых он побывал». Во втором издании книги в 1554 году сам Каштаньеда эту фразу изъял. Очевидно, автор усомнился в достоверности своих сведений на этот счет и почел за благо опустить такое утверждение. Как бы то ни было, но фраза была вычеркнута, хотя в итальянском переводе книги, изданном в 1578 году в Венеции, она имеется[164]. Если Ковильян и посылал карту, то она, как и письмо, тоже исчезла.
Вопрос о том, получил ли король Жуан письмо, врученное Ковильяном Иосифу из Ламегу для передачи королю, являлся предметом споров историков, ибо содержание этого письма было чрезвычайно важно для португальцев. Тот факт, что его не упоминает Ризенди в своей «Хронике Жуана II», еще не свидетельствует, что письмо не было получено, ничего не значит и отсутствие упоминаний о письме в сочинениях других авторов-современников. Письмо было доверено Иосифу из Ламегу, путешественнику опытному и искусному. Путь из Каира в Лиссабон не представлял особых затруднений и был сравнительно безопасен. Нет никаких оснований, ссылаясь лишь на отсутствие свидетельств, полагать, что письмо не было доставлено[165]. К тому же сам король Жуан был хитрым и осторожным человеком. Португальский двор кишмя кишел шпионами, торговое соперничество и враждебные дипломатические интриги не прекращались ни на минуту. Вполне понятно, что драгоценный секретный доклад можно было показать лишь очень узкому кругу самых близких них герцогу Бежа, который впоследствии, после смерти Жуана, стал королем Мануэлом. При таких обстоятельствах нетрудно догадаться, что разглашать факт получения письма или его содержание за пределами королевского совета было запрещено[166]. Из всего этого мы можем сделать, по крайней мере, следующий вывод: не исключена возможность, что доклад Ковильяна послужил одним из серьезных факторов, побудивших короля Жуана готовить экспедицию в Индию, а короля Мануэла — осуществить планы своего предшественника на троне[167].
Проводив Иосифа в Лиссабон, Ковильян и рабби Авраам отправились в Ормуз. Уже в третий раз утомленный эмиссар португальского короля преодолевал и пустыню и Красное море. В Адене два спутника взошли на борт маленького арабского каботажного судна, плававшего близ берегов Хадрамаута, Омана и Маската, и, наконец, прибыли к цели своего путешествия.
Ормуз великолепно описан одним англичанином, Ралфом Фитчем, который был там столетие спустя, прежде чем город успел сильно измениться, хотя в то время он уже попал под контроль португальцев[168]. Отчет Ралфа Фитча стоит процитировать.
Ормуз — это остров окружностью в двадцать пять — тридцать миль, самый засушливый остров в мире, из растительности на нем ничего нет, есть только соль, поэтому и воду, и пищу, и все необходимые предметы привозят из Персии, которая находится отсюда приблизительно на расстоянии двенадцати миль. Острова поблизости очень плодородны, и с них доставляются в Ормуз все виды продовольствия. В этом городе находятся купцы всех наций и много мавров и язычников. Здесь идет большой торг всеми сортами пряностей, медикаментами, шелком, шелковой материей, хорошими персидскими коврами, здесь много жемчуга, который идет с острова Еахарим[169], и является лучшим в мире, и много персидских лошадей, на которых ездят во всей Индии.
Женщины здесь одеваются необычно: в носу, в ушах, на шее, на руках и ногах у них множество колец с драгоценными камнями, в ушах серебряные и золотые подвески и длинный слиток золота в ноздре. Отверстия в ушах у них от тяжести украшений так расширяются, что в них можно засунуть три пальца.
Ковильян ни слова не сказал Алваришу о том, что было с ним в Ормузе. Настал день, когда Ковильян и рабби Авраам расстались, и последний поехал в Португалию. Каштаньеда утверждает, что, уезжая, Авраам взял с собой «второе такое же письмо к королю дону Жуану, какое увез Иосиф». То обстоятельство, что одни и те же сведения были в разное время дважды посланы Жуану с двумя верными и сообразительными агентами, дает основание предполагать, что по крайней мере один из докладов попал в руки короля и что, следовательно, эти сведения имели важное значение в подготовке путешествия Гамы.
