Читаем без скачивания А этот пусть живет... - Валерий Ефремов

Канат, понаблюдав какое-то время за развитием ситуации, обвел взглядом Советника и Гангута:

— Если кто дернется или просто хлебало не по делу раззявит… — И он щелкнул предохранителем «макарова».

— Что делать-то будем, бригадир? — спросил его Тум, который неотрывно следил за маневрами мини-вэна и «Мерседеса» и злобно комментировал происходящее. — Ведь этот козел того и гляди Чанга угробит!

— Помьочь ньядо Чьянгу, — поддержал водителя Ян.

— Подождем немного, — осторожно возразил Канат, пока плохо представляя, что за люди сидят в «Фольксвагене» и чего они конкретно хотят. И тут ему пришло в голову спросить об этом Окуня, который выглядел более старшим по статусу среди двух его пленников: — Кто они, тебе известно?

— Да, известно, — с подчеркнутым злорадством ответил тот. — Это люди Прохора, специалисты по ликвидациям.

— Ну-ка, бортани его, Топор! — крикнул своему водиле Огонек, раздраженный упрямством «Окуня», совершенно не собиравшегося останавливаться, несмотря на все угрозы телохранителя.

Шофер взглянул на спидометр и покачал головой:

— Больше ста двадцати… Сами в кювете окажемся… На хрена нам вообще нужен этот «мерин»?

— Спросить хочу кое о чем его хозяина… Ну, хотя бы пугани его!

Топор осторожно крутанул руль вправо, и обе машины почти соприкоснулись друг с другом, что, однако, не произвело видимого впечатления на водителя «Мерседеса» — тот даже не притормозил.

— Вот гондон штопаный! И за собственную дорогую тачку, блин, не боится! Нарезал, падло, капусты немерено — не зря столько лет Прохора окучивал! Шину, что ли ему, фофану, прострелить? — Огонек повернулся к одному из своих боевиков: — Кила! Дай мне пушку с глушаком!

— Зачем? Хлопок на дороге — обычное дело, — лениво возразил мордатый боец с бесцветными стеклянными глазами.

— Тебя забыл спросить! Дай ствол с глушаком, говорю!

Кила более спорить не стал — навернул глушитель на свой пистолет и подобрался к бригадиру. Отдав ему оружие, он слегка высунулся из окна, вероятно, чтобы получше рассмотреть преследуемую машину, но вместо этого получил пулю в лоб. Та вылетела из салона «Мерседеса», пробив изнутри его стекло.

Огонек недолго любовался на распростертое тело Килы и принялся бешено садить по серебристой иномарке сразу из двух стволов, уже не заботясь о какой-либо маскировке и о сохранности жизни «Окуня».

Напрасно Огонек считал, что Советнику не жалко собственной машины — когда началась перестрелка, он подумал о своем «Мерседесе» в первую очередь. В салоне иномарки находились, в частности, две гранаты, которые в результате такой передряги могли и взорваться, особенно если иномарка загорится или выскочит чека.

Нечто подобное и произошло. Чанг, видимо, из-за попадания в него пули потерял управление автомобилем, и тот скатился в кювет, после чего возник пожар, сопровождаемый взрывом.

Топор показал себя не слишком расторопным водителем. Он поздно нажал на тормоза и попытался, вывернув влево руль, объехать заваливающийся на правый бок «Мерседес», но джип попал под удар мчащейся по крайней полосе «скорой помощи» и сам оказался на боку.

Когда Окунь пришел в себя, то увидел лицо Гангута, который лежал с ним нос к носу, вылупив на него же зенки. Крови на физиономии бригадира он почти не увидел и рассчитывал, что тот жив и относительно здоров. Советник полагал, что и сам он находится в таком же состоянии, поскольку, пошевелив членами, не почувствовал очень уж острой боли.

Окунь приподнялся и огляделся по сторонам. Топор и Канат лежали в передней части салона без какого-либо движения. Столь же статичен был Ян, находившийся сзади бригадира.

— Гангут, ты как?

— Руки порезал, блин. Все в крови, — шепнул тот.

— Ты находишься рядом с косоглазым. Вытащи у него из карманов ключи от наручников.

— Не могу пошевелиться — на меня сиденье наехало, — горестно вздохнул Гангут.

Советник освободил свою правую ногу, на которой лежал какой-то непонятный ящик, и, поднатужившись, попробовал ею сдвинуть сиденье, защемившее бригадира.

Не получилось.

Тогда он подтянул левую ногу и одновременно двумя нижними конечностями нанес удар по сиденью.

Гангут взвыл, но зато вскоре сумел освободиться.

Тут зашевелился пристегнутый ремнями безопасности к водительскому сиденью Тум. Окунь счел небесполезным и его, как следует, пнуть ногой. Хураловец угомонился и вновь завис на ремнях.

— Возьми ключи у этого Яна, — повторил свое указание Окунь.

Не дожидаясь, когда бригадир вытащит их, он стал вылезать наружу сквозь разбитое стекло джипа с левой его стороны. Занятие это оказалось непростым и весьма болезненным. В результате он выбрался на дорогу, но его лицо и особенно руки сильно кровоточили.

Вокруг места происшествия уже начал скапливаться народ. Движение в Москву прекратилось, но в сторону области продолжалось как ни в чем не бывало. Его «Мерседес», в сущности, погиб вместе со всем своим содержимым. «Фольксваген» Огонька, как отметил Окунь, исчез.

Появился из перевернутого джипа и Гангут. Он от стекол пострадал еще больше и, что называется, истекал кровью. Надо было как-то ему помочь.

Они сняли друг с друга наручники, и взгляд Советника остановился на «скорой помощи», врезавшейся в их джип. Та стояла поперек шоссе и с виду почти не пострадала, если не считать помятого передка и разбитых стекол в кабине водителя. Черный джип, лежащий на боку, выглядел куда как хуже.

Он подошел к кабине «скорой». Водитель и врач сидели, пристегнутые ремнями, на своих местах с совершенно отсутствующим выражением на лицах. Они были то ли в шоке, то ли без сознания — ясно, что помощи от них не дождешься.

Нужна хотя бы автомобильная «аптечка», в джипе она, наверно, есть, но не лезть же за ней обратно…

Самой ближней к месту происшествия машиной оказалась красная «Феррари», к ней Советник и направился. Он сразу узнал эту парочку из «Сакли»: качок в черной майке и модельная девица без бюстгальтера в сарафане в крупный синий горошек, уже успевшая привести себя в порядок, стояли возле спортивной иномарки и жадно, во все глаза, смотрели на «пейзаж после битвы», который, конечно, того стоил.

На миг ему показалось неудобным просить их об одолжении после инцидента в шашлычной, но, с другой стороны, лично он в нем не участвовал, и Окунь, подойдя к молодым людям поближе, несколько сбоку, произнес:

— Простите, у вас бинта в «аптечке» не найдется?

Оба они, увлеченные зрелищем, которое чаще встречается в кино и по телевизору, нежели в реальной жизни, от неожиданности вздрогнули, а девушка еще и охнула, когда увидела лицо Окуня, но его, окровавленного, похоже, не опознала.

— Секунду! У меня кое-что в сумочке есть. — Она залезла в машину и, вынув на свет божий лейкопластырь, вату и какую-то прозрачную белесую мазь, призывно махнула Советнику рукой: — Садитесь сюда.

Орудуя, как опытная медсестра, она быстро обработала все ранки и ссадины на коже Окуня. Когда процедура была завершена, он подумал, что теперь следует заняться Гангутом, и обнаружил его стоящим рядом с «Феррари».

— И меня тоже, девушка. — Бригадир произнес это отнюдь не с просительной интонацией, а даже как-то злобно.

Модель в сарафане, подняв на него глаза, мгновенно узнала своего обидчика, но вид Гангута был столь ужасен, что она решила не проявлять никаких эмоций. Девушка лишь коротко взглянула на своего кавалера, но тот все никак не мог оторваться от происходящего на месте катастрофы действа и, облокотясь на капот, не обращал никакого внимания, что творилось за его спиной.

Она молча, не поднимая глаз, аккуратно подмазала и перевязала пострадавшего, после чего исподлобья поочередно посмотрела на обоих раненых мужиков в надежде, что, произнеся дежурные слова благодарности, они осчастливят ее своим скорым уходом.

— Всё, закончила? — спросил бригадир.

— Да, — кивнула она. — Вы в полном порядке.

— Тогда ты свободна, — объявил он.

— Как это? — Лицо девушки покрылось малиновыми пятнами величиной с крупный синий горошек на ее сарафане.

— Экая ты бестолковая! Вали отсюда, тебе сказали, — строго произнес бригадир. — Целый день тебе приходится повторять одно и тоже.

— Вадим! — негромко позвала она.

— Подожди, Аля, — отмахнулся качок. — Смотри, врача со «скорой» никак откачать не могут.

Их диалог на том и закончился, поскольку Гангут двумя движениями выбросил девушку из машины в кювет и повернул ключ в замке зажигания.

Окунь, похвалив в душе инициативу подельника, тут же уселся рядом с ним в кабину.

Вадим, услышавший гул мотора и одновременно отчаянный визг из придорожной канавы своей девушки, мгновенно развернулся. Увидев, что произошло, он налег всем телом на капот, будто хотел удержать угоняемую машину на месте, используя для этого всю свою физическую мощь. Но, как только Гангут резко нажал на педаль газа и одновременно сцепления, отчего машина издала чрезвычайно устрашающий звук, Вадим отлетел в сторону.