отвергнутого ими Христа и превратился в «сакральное» животное, из кожи которого делают ритуальные ремни для молитвы.
Столь же мифологизированной трактовке подвергся и другой ритуальный предмет, используемый евреями при молитве, а именно тфилин – коробочка, укрепляемая на лоб. По свидетельству из Краковского воеводства, обычай этот пошел с начала времен: евреи укрепляют у себя на лбу «рога» по образу и подобию Бога, который явился Моисею с рогами на голове (см. об этом подробнее в 2.7).
Пояс с нитями (цицит), носимый религиозными евреями, также обращал на себя внимение внимательных соседей. В юго-восточной Польше говорили, что такие пояса евреи носят в память того, что во времена египетского рабства фараон пахал на евреях; свисающие нити напоминают вожжи (Cała 1992:26).
Богослужение представителей других конфессий, описанное в терминах «своей» традиции, час то являет собой картину странного поведения, несоотносимого с точки зрения иной культуры с понятием «молитвы», «литургии» и т. п. (отмечаются необычные движения и речевое поведение во время молитвы – например, евреи «кивают», «кружатся», «скачут», «кричат»). Образы ритуального поведения «чужих» становятся дефинициями странного, ненормативного поведения, ср. пол. kiwa się jak Żyd nad pacierzem, kiwa jak Żyd nad Talmudem, kiwa jak Żyd na szabasie, kiwa jak Żyd w bóżnicy, krzyczy kiej Żydy w skabas, krzyki jak w szkole żydowskiej,tłoczą sie jak muzulmanie do Mekki; бел. halasújuć, jak u żydóйskoj sżkoli, kryczáć, jak żydý й szkole (Stomma 1986: 37, Jastrzebski 1989: 41, Federowski 1935: 369; NKPP 3: 981). В поведении «чужих» во время молитвы видится «поведение наоборот», что вызывает осуждение: гуцулы, например, упрекают евреев в том, что те молятся с покрытой головой (Кайндль 2003: 81).
Любопытное описание еврейского моления было зафиксировано в витебской Белоруссии: «А вот яўрэi, я знаю, моляца ў сук <…> Сук у дзеряве. Вот сук тырчыць у дзеряве, а яны на каленах: бу-бу-бу, бу-бу-бу, а збiўся – усё, зноў начынают. Каждаму свой сук» (1998, Городокский р-н; ТМКБ 2: 783). Вероятно, перед нами «скорректированное» народной этимологией представление о том, что евреи молятся в сукке (в шалаше на праздник Кущей).
Один из наших информантов, чье довоенное детство прошло в местечке Сураж Брянской обл., рассказал следующий случай: «А тут, значит, опять мама [рассказывала], синагога-то напротив [дома, где жила семья] – это в Сураже, меня летом туда привезли в Сураж – и [смеется] идет там какой-то знакомый, сосед, и говорит: “Иди, забери своего гоя! <…> Забери своего гойку!” – “А в чем дело, что случилось?” И вот она побежала в церковь (характерна я оговорка, синагогу славяноязычные информанты часто именуют «еврейской церковью» или просто «церковью». – О.Б., В.П.), я стоял, значит, накинул на себя талэс – где взял, не знаю! – и, значит, крещусь и молюсь: “Бoбин-мoбин, бoбин-мoбин, бoбин-мoбин!” Языка я не знал, и вот, значит, я изображал молитву» (В.Г. Смолицкий, 1926 г.р., Москва, 2005, зап. О.В. Белова). В ответ на вопрос, откуда ему было известно, что при молитве следует накрываться талесом, и почему он крестился во время молитвы, Виктор Гершонович рассказал: «Дедушку [за молитвой] я не видел, значит, других… Наверно, зашел туда [в синагогу] и увидел всех накрытых»; «Я жил в Москве и потому с самого раннего детства, когда начал общаться с маленькими детьми, я знал, что такое “перекреститься”, что это верующие так делают. Причем у нас в играх была и такая “покупка” (у нас говорили не “приколы”, а именно “покупки”). “Почеши… или покажи, где у тебя лоб!” – значит, человек покажет лоб. “А где у тебя пупок?” – покажет. “А где у тебя правое плечо?” – покажет. “А где левое плечо?” – покажет. “Э-э-э-и!!! Перекрести-и-ился!” Это уже было… как оплошал <…> И поэтому так вот, что надо креститься при молитве, я знал». Таким образом, имитируя ритуал, ребенок объединил черты молитвенного поведения двух традиций – иудейской и христианской, озвучив при этом свои действия.
Жители территорий, которые входили до 1917 г. в черту оседлости, сформировали свое мнение о представителях религиозного течения в иудаизме – хасидах, компактно проживавших в восточной Польше и на западе Украины и Белоруссии. Фольклорные свидетельства отмечают не только колоритный внешний вид хасидов (одежда старинного покроя, прическа), особенности бытового и религиозного поведения (Cała 1992: 109), но фиксируют также целый ряд суеверных представлений относительно этого конфессионального сообщества.
Согласно современным записям из Польши, несчастья и гибель евреев во время войны еще до ее начала предсказывали prorocy żydowscy (т. е. цадики) и хасиды, которые «учили своих детей религии в школе <…> предсказывали, что будет <…> и однажды читали и плакали, потому что должны умереть; они вычитали [в книгах], что придет такое время, что все они в одночасье погибнут» (Cała 1992: 93).
В Подолии и Прикарпатье хасиды стали объектом внимания местного населения в последние годы, когда осуществляются массовые приезды религиозных евреев в места бывшего компактного расселения евреев для поклонения культовым святыням – захоронениям цадиков (праведников). На основе впечатлений от необычного внешнего облика и истового религиозного поведения в массовом сознании складывается довольно своеобразный портрет религиозного еврея.
«Не знаю, как приезжали эти, хасыды – они, как у нас мусульмане, так у них хасыды – то те такие настоящие, не такие как есть такие шарлатаны, то они поставили свечку, начали молиться. Пока свечка не сгорит – они молятся. А такие приезжают, свечку поставят, там пару раз покачаются, как маятник, – всё! А те такие истинные, то они молились, пока свечка не сгорит. [Откуда Вы знаете, что они хасиды? Они выглядят особо?] Не, ну хасиды – они… эти… пэйсы такие большие, бородатые. Приезжали много, приезжал этот… Свирский рaвин, такой старший, на Украине он как старший еврей; старый, ну, лет 80, то он (там охрана е и всё), какой-то или с быка рог, один рог с быка, с полметра длиной ставили, и бараний рог тоже такой отделанный как зеркало. То один рог для охранника, и другой рог для охранника, специяльно ящичек такой, они тоже поставят там где-то часа два – пока свечка била часа два горит. Пока свечка не сгорела, они молились» (М. Кукурба, 1969 г.р., Куты Косовского р-на Ивано-Франковской обл., 2005, зап. О.В. Белова, М.М. Каспина).
В народной культуре «чужое» богослужение нередко становится предметом пародий, воплощенных в играх, включенных в «своей» традиции в определенный обрядовый контекст (обряды перехода, календарно приуроченное ряженье). Такова, например, пастушеская игра «W Żydów», имитирующая моление евреев в божнице. Участники становятся в круг, раскачиваются («кивают») и «вейкают» (ср. характерное «еврейское» междометие вей-вей-вей), сначала тихо,
