Джесси застыла на месте, заметив длинную тень человека, сошедшего с крыльца дома. Когда он вышел на открытое, освещенное лунным светом место, она узнала своего брата. Уоррик поспешно направлялся к ней. Он все еще не снял костюм для верховой езды, сапоги до колен и замшевые бриджи. Вместе с другими мужчинами после возвращения Джесси домой он ездил на поляну, где сестра подверглась нападению беглых каторжников. Всадники прочесали окрестности, и Уоррик приказал одному из туземцев обследовать местность и доложить ему о результатах утром. Брат опоздал на ужин и, вернувшись домой, велел подать ему холодное мясо и бренди в библиотеку. Джесси не виделась с ним вечером.
– Я требую, чтобы ты ответила, почему вдруг, оставив всякую осторожность, ты отправилась в чащу леса одна, – сердито сказал Уоррик, подойдя к сестре. – Что на тебя нашло?
Порыв ветра растрепал распущенные волосы Джесси, и она, поймав их, убрала с лица.
– Как ты узнал, что я вышла в сад?
Уоррик усмехнулся.
– Я увидел тебя с веранды.
– Оказывается, сегодня ночью нам обоим не спится. – Джесси старалась говорить ровным спокойным голосом. – Мы оба испытываем беспокойство. Оно таится внутри нас.
Уоррик внимательно посмотрел на сестру.
– Ты испытываешь беспокойство, Джесси? Отчего?
Джесси прислонилась к теплому шершавому стволу яблони.
– Сегодня мне пришлось изрядно поволноваться, – вздохнула она.
– Да, тебя чуть не изнасиловали.
– Не надо, не произноси жутких слов. Мне уже досталось сегодня от матери.
Уоррик засмеялся.
– Да, мое поведение тоже оставляет желать лучшего. Я, к сожалению, не являюсь образцом для подражания и не имею морального права отчитывать тебя за проступки. И все же меня тревожит, что ты отправилась в чащу леса без спутников. Тебя как будто что-то гнало туда. Мне кажется, что и сейчас ты испытываешь то же беспокойство и потому не можешь уснуть. Что с тобой, Джесси?
Джесси закуталась в плащ и скрестила руки на груди. Она не могла ответить брату на заданный вопрос и, отведя глаза в сторону, тяжело вздохнула.
– Скажи, Уоррик, ты знаешь, чего хочешь от жизни?
Горькая улыбка появилась на губах Уоррика.
– Понятия не имею, сестричка. И стараюсь не задаваться таким вопросом. С меня достаточно, что я знаю, чего хочу в данный момент: стаканчик бренди или кружку горького пива.
– Но ведь когда-то ты знал, к чему надо стремиться.
Уоррик отвернулся и уставился в темноту, где порывистый ветер раскачивал кроны деревьев.
– Может быть… Да, действительно, я мечтал избороздить все моря и океаны и открыть новые земли. В шестнадцать лет я хотел стать офицером, а в двадцать пять – капитаном судна. – Уоррик задумался, а потом продолжал: – Все юноши мечтают, но их мечты редко сбываются.
– И все же иногда люди осуществляют свои мечты.
Уоррик резко повернулся к ней. В его глазах читалось выражение отчаяния, он тяжело дышал.
– Сесил тоже тешил себя надеждами. Он мечтал сделать поместье отца более богатым и процветающим!
– Но Сесил погиб, – спокойно заметила Джесси.
– Правильно, Сесил погиб. А с ним погибла и моя мечта стать моряком. Смерть Рида только укрепила меня в решимости отказаться от нее.
Ветер усилился и стал холоднее. Чувствовалось, что скоро начнется дождь.
– А как ты думаешь, о чем мечтал Рид? – спросила Джесси и отвернулась. Она не могла без слез вспоминать о погибших братьях.
– Я не знаю. Он никогда не делился со мной своими планами. – Уоррик внимательно вгляделся в лицо сестры. – Тебе не дают покоя мысли о Риде? Именно поэтому ты пришла сегодня ночью сюда, не находя себе места?
– Вовсе нет.
Ветер снова растрепал волосы Джесси, и они упали на ее лицо. Уоррик ласково убрал пряди со лба сестры.
– Я думал, ты всегда знала, чего хочешь от жизни, Джесс. Мне казалось, ты стремилась выйти замуж, иметь детей, вести хозяйство здесь, в долине. И пожалуйста, не вздумай врать мне, что хочешь уехать в Азию, чтобы провести геологическое исследование Монголии. Я никогда не поверю, что ты стремишься покинуть Тасманию, которую всем сердцем любишь…
– Я действительно люблю свою родину и не собираюсь покидать остров. Нет, Уоррик, у меня нет никакого желания уезжать. Меня мучает беспокойство совсем другого рода. – Джесси взяла брата за руку. – Понимаешь, всю жизнь во мне шла внутренняя борьба между Джесси, которая хочет изучать ботанику и астрономию, хочет скакать по полям и лесам, невзирая на то что такое поведение считается неприличным для юной леди, и Джесмонд, какой мечтали видеть меня родители и какой они бы гордились.
– Ты хочешь сказать, что готова превратиться в Кэтрин и Джейн, наших умерших сестер?
– Нет… Впрочем, не знаю. Я совсем запуталась и теперь понятия не имею, чего же мне хочется на самом деле.
– Ты не лукавишь?
Джесси не нашлась что ответить и потупила взор. Пошел дождь. Его крупные капли зашумели, падая на листья деревьев и поверхность пруда. Джесси почувствовала, что ее щеки увлажнились, но догадалась о том, что плачет, лишь когда Уоррик ласково обнял ее за плечи и прижал к груди. Она слышала, как гулко бьется сердце брата.
– Прости меня, Джесси. Ради Бога, прости…
Рано утром на следующий день во дворе усадьбы собрались вооруженные мужчины с собаками: Уоррик, Харрисон, вернувшийся из разведки местности туземец, констебль и его люди из Блэкхейвен-Бей. Джесси наблюдала за ними с террасы второго этажа. Собрание сопровождалось криками возбужденных всадников, собачьим лаем и конским ржанием. Вскоре отряд выехал со двора и направился в сторону укрытых завесой утреннего тумана гор.
Все утро Джесси провела в занятиях, приличествующих юной леди. Она вышивала розочки на вороте своей ночной рубашки, а потом читала матери вслух «Записки Пиквикского клуба». Беатрис плохо себя чувствовала после пережитого вчера нервного потрясения. Во второй половине дня Джесси отправилась в поместье Болье навестить Филиппу Тейт. Она пошла пешком через парк, как когда-то в детстве. Джесси не желала появляться в конюшне.
Мужчины вернулись поздно вечером, усталые и разочарованные. Им не удалось схватить преступников, так как прошедший ночью дождь уничтожил все следы. Джесси невольно почувствовала облегчение. Такая реакция удивила и обеспокоила ее. Почему она болела душой за беглого каторжника Паркера?
Однако на следующий день отряд снова отправился на поиски. Стояло ясное погожее утро, и констебль решил, что собаки без труда нападут на след преступников.
Джесси тем временем обошла комнаты верхнего этажа. В доме насчитывалось восемь спален. Ансельм Корбетт позаботился, чтобы его некогда большому семейству хватало места для удобной и комфортной жизни. Джесси побывала в спальнях Кэтрин и Джейн. Здесь ничего не изменилось. В комнатах размещались массивные кровати из красного дерева, туалетные столики, умывальники, сидячие ванны и комоды. Правда, из спален исчезли личные вещи девушек – соломенные шляпки, морские раковины, вазочки, щетки для волос с серебряными ручками. Безутешная мать, Беатрис Корбетт в память о своих умерших детях свято берегла оставшиеся от них дорогие ее сердцу реликвии.
