Уоррик наблюдал, как она плывет. В прозрачной воде он видел все движения ее нагого гибкого тела. Уоррика охватило желание спрыгнуть на землю, войти в воду и заключить девушку в свои объятия. Ему хотелось овладеть ею, подхватить ее на руки, уложить на ложе из листьев папоротника и войти в ее горячее лоно. Он представил, как ее длинные стройные ноги обовьются вокруг его талии, и у него перехватило дыхание. Он воспылал к ней страстью, почти столь же сильной и неистовой, как та, которую он когда-то испытывал к морю. Необыкновенное создание с непокорными рыжими волосами, падавшими на спину и плечи, и повадками дикой кошки покорило его сердце. Он восхищался ее внутренней свободой и непосредственностью. Уоррик всю жизнь мечтал стать таким, как девушка.
– Почему вы так уверены, что я не собираюсь причинить вам зла? – спросил он грозным голосом. – Вы ведь меня совсем не знаете.
– Ошибаетесь, я вас знаю. Вы мистер Уоррик Корбетт из Корбетт-Касл. – Она резким движением головы закинула наверх упавшую налицо прядь волос. – Я видела вас раньше. – Девушка улыбнулась. – И поняла, что я вас хочу.
Заявление девушки поразило Уоррика своей прямотой. Он понял, что ее характер соткан из противоречий – бесхитростности и игривости, простоты и мудрости, невинности и многоопытности.
– Вы всегда делаете то, что хотите?
– Да, – ответила она, снова тряхнув головой, и бросила на Уоррика испытующий взгляд. В ее кошачьих глазах зажегся коварный огонек. – А вот вы – нет.
Он стал спорить с ней, хотя и понимал, что она права. Ведь Уоррик, несмотря на жгучее желание овладеть дикаркой, так и не слез с лошади. Он видел ее нежные округлые ягодицы, мерцавшие в прозрачной воде, и его с новой силой охватил порыв страсти.
– Зачем вы явились сюда, мистер Корбетт?
Уоррик взглянул на море, волны которого вздымались на горизонте, и подумал, что совсем забыл о цели своей поездки.
– Я ищу беглого каторжника – высокого чернокожего парня с дурной репутацией. Он родился в Америке. Вам следует вести себя осторожнее, пока мы не поймали его.
– Я видела этого человека.
Девушка добралась до мелководья и встала в полный рост. На ее обнаженном теле поблескивали капельки воды. У Уоррика перехватило дыхание от волнения. В глазах потемнело, он едва мог говорить.
– Когда… вы видели его? – с трудом спросил он, охваченный неистовой страстью.
– Сегодня утром. – Она вышла на берег и, задумчиво взглянув на Уоррика, добавила: – Он мертв.
Уоррик машинально до боли сжал в руках уздечку.
– А где его тело?
– Пойдемте, я покажу.
Она сняла с ветки платье и надела его на мокрое тело. Оно прилипало к влажной коже, и сквозь ткань проступали соблазнительные очертания ее фигуры. Девушка пошла вниз по течению речушки. Здесь проходила узкая тропка, которую Уоррик сначала не заметил, поскольку она скрывалась среди зарослей папоротника. Следуя за девушкой, Уоррик не сводил глаз с ее чувственных, чуть покачивавшихся на ходу бедер и голых икр. Он забыл обо всем на свете и меньше всего думал о беглом каторжнике. Вскоре они вышли на побережье. И здесь среди скал Уоррик увидел распростертое тело негра.
– Как он погиб? – спросил Уоррик, спешиваясь.
– Не знаю, его нашел Диккен уже мертвым.
– Кто такой Диккен?
– Мой брат.
Уоррик внимательно осмотрел труп. Любой бы мог понять, что одетый в шкуры кенгуру человек умер еще несколько часов назад. Но на теле лежавшего навзничь негра не видно никаких следов насилия. Причины гибели Паркера Джоунса казались неясными Уоррику. Перевернув труп, Уоррик увидел глубокую ножевую рану в боку и поднял глаза на девушку.
– У вас есть лошадь? Мне надо вывезти отсюда труп.
– Нет. Но у нас есть ослик.
Уоррик встал.
– Обещаю, что вам его вернут.
На губах девушки заиграла лукавая улыбка.
– Я хочу, чтобы вы сами вернули его мне, – кокетливо произнесла она, строя ему глазки.
Он понимал, куда она клонит. Уоррик испытывал те же желания и чувства, которые обуревали девушку.
– Хорошо, я сам приведу вашего ослика сюда.
И только на обратном пути домой Уоррик вспомнил, что даже не спросил, как зовут лесную красавицу.
Глава 15
Джесси попридержала свою лошадь, дожидаясь, когда Галлахер поравняется с ней. Она чувствовала себя неловко за то, что говорила с ним резко и надменно в конюшне.
Когда он нагнал ее, она снова пустила Симмерию рысью. Всадники скакали теперь бок о бок по дороге, пролегающей между полей.
– Я хочу попросить у вас прощения за свое поведение, – нарушила она молчание и тут же добавила: – А теперь ваша очередь извиняться. Вы надерзили мне!
Лукас искоса взглянул на нее с непроницаемым выражением лица.
– Если вас задели за живое мои слова, значит, я попал в точку.
Он, конечно, прав, хотя ему не следовало говорить таких слов. Он поступал не по-джентльменски. Однако Лукас не придерживался правил, принятых в светском обществе, где царили ханжество и лицемерие. Такая прямота одновременно притягивала Джесси и отпугивала.
Она наблюдала за Лукасом из-под полуопущенных ресниц. Сдвинув шляпу на макушку, он смотрел на раскинувшуюся вдали горную цепь, покрытую тропическим лесом и прятавшуюся за пеленой тумана. День выдался удивительно теплый для весны. Длинные темные волосы Лукаса поблескивали на солнце. Он щурился от ослепительного света, и в уголках его глаз залегли крохотные морщинки. Лукас как будто улыбался, но его губы оставались плотно сомкнутыми. Порыв теплого ветра распахнул его серую куртку, и рубашка из грубого полотна прилипла к мускулистому телу. Все-таки он удивительно красив. Джесси понимала, что поступила опрометчиво, поехав с ним на прогулку. Она боялась своих чувств к опасному для нее человеку.
Тропа круто пошла в гору. Вдоль обочин росли высокие буки и сосны. Через некоторое время всадники оказались под сенью густого леса. Здесь царили прохлада и полумрак. Джесси пустила свою лошадь шагом. Лукас все также ехал на своем мерине серой масти рядом с ней, сохраняя мрачное выражение.
– Почему вы спасли мне жизнь? – неожиданно спросила она.
Он с невозмутимым видом посмотрел на нее.
– А вы, наверное, думали, что я позволю этим ублюдкам изнасиловать вас?
Джесси, наклонившись, потрепала Симмерию по горячей потной холке.
– На вашем месте многие слуги не стали бы вмешиваться. Зачем рисковать собственной жизнью, спасая человека, которого презираешь?
Лукас не сразу ответил. Некоторое время они ехали молча. Тишину нарушал лишь топот копыт, звучавший приглушенно во влажном тяжелом воздухе тропического леса.
– Почему вы решили, что я вас презираю? – наконец откликнулся Лукас.
