— Да.
— Мы назвали недостатки нашего мира — для чего? Для того, чтобы ты оставил их здесь. Чтобы не брал с собой. Тебе предстоит целеустремленно проникнуть в Пространство Сна, оставаться там неизвестно какое время, стать существом того мира. И чем глубже будешь ты входить в иные континуумы, чем лучше станешь ощущать и понимать их, тем более нереальным, иллюзорным, условным будет казаться тебе наш Производный Мир, этот, откуда ты пришел; будет казаться, что его вообще не существует и никогда не существовало, а реально лишь Пространство Сна. А если к тому же наш мир на расстоянии покажется тебе средоточием одних лишь недостатков, ты не сможешь возвратиться.
(Господи, какое занудство! В шестьдесят какой-то — или в шестьсот какой-то уже раз. Но приходится терпеть: таков ритуал.)
— Я знаю, в чем мой долг.
— Сознавать долг — не самое трудное. И одного желания мало. Помнишь Питона? Он прекрасно оперировал в ПС, стал там своим. И когда пришло время вернуться — просто не смог. Не смог никогда. Наш мир. Производный, стал для него лишь комбинацией слов, за которыми не было ни образа, ни чувства. И механизм возвращения перестал действовать. Его тело до сих пор лежит…
— У меня хорошо развит инстинкт самосохранения. Я сделаю все, что нужно, и вернусь.
(Вот не следовало бы прерывать старшего. Сказывается дурное воспитание. Сдерживаться надо, Остров.)
— Но там ты встретишь дорогих тебе людей. Много. Больше, чем их сейчас в нашем мире. И они будут просить тебя остаться.
— Я попрошу их обождать еще. До неизбежного.
(Пространство Сна — неизбежное последнее пристанище каждого из нас — на долгое время или навечно.)
— Хорошо. Теперь последнее: нет ли здесь чего-то, что заставит тебя возвратиться в любом случае?
— Есть. Дочь.
— Она сильнее тех, кто там, в ПС?
— Да.
— Но спокойна ли твоя совесть перед уходом?
— Н-ну… есть неясность отношений с одним человеком.
— Она тяготит тебя?
— Я не сказал, что это «она».
— Я имел в виду неясность, а не человека. Это может помешать тебе там, в работе?
— Не думаю.
— У тебя есть еще какие-нибудь вопросы, сомнения?
— Наверное, нет… Нет.
— Помнишь ли ты свой первый этап?
— Да. Зайду к маме.
— И второй?
— Буду искать свидетелей. Людей, близко стоявших к Груздю. Чтобы узнать о нем все возможное, что сможет облегчить поиски. Сорокопута, Зурилова. Потом займусь Боричем. Пока он совсем не пропал. Или, может быть, свидетелей — потом, а Борича — в первую очередь. Увижу там по обстановке.
— Ты послал уже упреждающие формулы для настройки?
— Конечно.
— Ну — желаю удачи. Удачи. Удачи… И вот что: лучше все же поторопись с Боричем, тут его тело нас беспокоит — организм немолодой…
Такими словами напутствовал меня Корявый Дуб, когда серый туман вневременной внепространственности уже поглощал меня.
СВОЯ ДОРОГА
Последним, что я успел еще услышать, погружаясь в сон, были торопливые слова второго провожавшего — Жокея Мысли: «Только что узнали от родственников Груздя: он последние дни часто вспоминал о детстве, о родных местах. Учти…»
Но я уже перестал быть в яви. Я ушел своей дорогой. Как всегда, сперва — в самые дорогие времена, к самым близким людям. Когда я переселюсь в Пространство Сна навечно, то наверняка чаще всего меня можно будет застать там.
* * *
Мать сидела за столом, но, против ожидания, была дома не одна. Второй стул занимал Борисов, Николай Акимович. Комдив. Старый друг. Он был в форме, со своими ромбами в петлицах, орденом Красной Звезды и медалью «XX лет РККА». На столе стояла бутылка рислинга, два бокала и тарелка груш. Все, как в добрые и очень старые времена там, в Производном Мире — или, иными словами, при жизни.
Увидев меня, мать не удивилась, но обратилась ко мне с некоторой настороженностью:
— Ты не окончательно, я надеюсь?
— Привет, вояка, — сказал Борисов, знавший меня с моих малых лет.
— Привет, товарищ комдив, — сказал я. И ответил матери: — Нет. — Чуть было не добавил: «Хотя — как знать? Тут ведь тоже убивают, и тоже навсегда». Но вовремя удержался: не надо огорчать маму — даже и здесь, или тем более здесь.
— Заходил Борич, передавал привет от тебя, сказал, что скоро заглянешь, но я не поверила было. Хорошо. Тебя покормить?
— Нет, спасибо. Потом…
— Ты надолго? — обрадовалась она. — Поживешь у меня?
— Не знаю, на сколько. Надо посидеть, подумать…
— Ну, сиди, — сказала она и снова повернулась к комдиву: — Значит, опять в поход, Коля?
— Армия остается армией, — ответил он.
— Куда, зачем?
— Понадобится — скажут…
— Понимаю.
Я перестал вслушиваться в их разговор, сел и попытался думать. Здесь, у нее, было самое удобное для этого место во всем Пространстве Сна. Как всегда бывает у матерей. Чувствуешь себя защищенным от мира, как будто еще не родился.
Когда уходишь в Пространство Сна без заранее разработанной программы, чаще всего — примерно в одной трети случаев — тебя тянет именно в детство, в пору неограниченных надежд и скоропреходящих забот. Особенно если в яви Производного Мира становится тесно от напряжений и досад, неизбежно связанных со всякой серьезной работой. Ничего удивительного в том, что Груздь почувствовал усталость и — скорее всего, даже не осознавая — устремился, освободившись от власти плоти и вектора времени, в мир, где очищается душа. На какое-то время — время сна — стал опять ребенком. То есть существом, еще не умеющим защититься от недоброжелателей. Там его наверняка и взяли. И (как показывает опыт) оставили при этом какие-то следы.
Место и время его детства мне известны; значит, туда и надо отправляться. Но, в отличие от пострадавшего, приняв перед тем необходимые меры предосторожности. И — лишь после того, как разберусь со свидетелями, а также с Боричем и теми, кто захватил его.
Сколько времени сейчас? Спящая плоть оттуда, из ПМ, по каналу связи и возврата немедленно прислала ответ. По времени яви я пробыл в ПС уже около десяти минут. Тратить на размышления еще больше было бы неоправданным расточительством. Пора в дорогу…
Я встал. Поцеловал мать. Она посмотрела на меня, и в ее взгляде промелькнула печаль. Я откозырял Борисову и повернулся к двери.
— Зайди на обратном пути, — попросила мать.
— Обязательно, ма.
Она кивнула и отвернулась, а Борисов скомандовал:
— Дрибним кроком — геть!
Я отворил дверь и вышел, завершив таким образом свое пребывание в семейном круге Пространства Сна. И настроился на следующий этап. Подсознательное общение с Боричем (это странное ощущение, без которого работать в ПС в связке совершенно невозможно) подсказало, что мне следует скорректировать план и, выбирая между Боричем и свидетелями, выбрать свидетелей. Одного из них. В двух лицах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
