системы.
Надо же.
Интересно, что ему тут надо?
— Если ты хочешь спросить на сколько ты уникален, то могу тебя обрадовать — ненамного. Я уже приходил в свое время к другим разумным, что населяют это дерево. Иногда это надо и сегодня я пришел к тебе.
— Зачем? И почему именно ко мне?
Фигура издала почти человеческий смешок.
— Ты совсем недавно появился тут. Ещё не успел плотно войти в систему. Так что у тебя есть все шансы.
— Шансы на что? И всё равно — я же не единственный, кто пришел сюда. Вместе со мной появились и другие люди.
Программист протянул руки к огню — словно пытаясь согреться или запастись теплом впрок.
— За последнюю пару дней тут появилось семь человек, но один уже погиб. Это ты и твоя команда. Потом явились семь кузнечиков — трое из которых тоже мертвы. Две бабочки и четыре шерстяных. И если новые бабочки мертвы, то шерстяные уцелели всё. И это только в этой сфере. В остальных сферах прибытия не было и не предвидится ещё очень долго.
Это он так спокойно говорит про Томаса? Значит и остальное может быть правдой.
— Зачем ты мне это рассказываешь?
— Просто хочу показать немного данных. Это был самый массовый заход в систему за последние сто лет. Обычно появляются один или максимум два новых представителя среди разумных. Слабый, но регулярный поток, который не дает исчезнуть ни одной группе. Ваше появление в чем-то уникальное и дает понять, что система что-то чувствует и готовится.
— Ты так говоришь — словно она разумная.
— Достаточно развитая технология неотличима от волшебства, Олег. Это сказали в вашем мире, но действует в любом.
Слова Артура Кларка, одного из американских фантастов. Я невольно хмыкнул — а Программист неплохо подготовился.
— И к чему она готовится? И ты, кстати, так и не ответил — почему я?
— Просто ты был единственный до кого я смог достучаться. Найти возможность связаться. Всё остальные словно отрезаны от контакта. А до тебя я смог дотянуться через Тьму. Это довольно странно — раньше на связь можно было выйти со многими.
Тьма. Что-то знакомое было в этом слове.
Словно из далекого и полузабытого сна.
— Ты не сможешь вспомнить Тьму. Система не даст — зато я смог обойти блокировку и поговорить с тобой. А нам есть, что с тобой обсудить, Олег. Можешь мне поверить.
— И о чем ты хотел поговорить, Программист?
— О системе, Олег.
Я снова уставился на Программиста. Мешковатый балахон, закрытое капюшоном лицо, бесцветный, нечеловеческий голос. Интересно к какому разумному виду он принадлежит — может он вообще напоминает мокрицу или на что-то из глубин океана.
Тут я бы уже ничему не удивился.
В этот момент Настенька выбралась из хижины, огляделась, недовольно фыркнула себе под плоский нос и, переваливаясь с ноги на ногу, направилась ко мне. Забралась под мою руку и потребовала себя погладить. Я выполнил просьбу своего нахального питомца.
Мартышка радостно поскулила, затем бодро подбежала к оставленному котелку и сунула туда мордочку. Вскоре до меня донеслось громкое, довольное чавканье — мелкая пануи с не меньшим удовольствием расправлялась с остатками похлебки.
Программиста Настенька игнорировала. Словно его и не было рядом. А может у неё мозг был устроен так, что она его просто не видела — всякое может быть.
— Забавные существа, — тускло сказал Программист. — Они из одного мира с бабочками, но умудрились найти общий язык с другими существами быстрее чем разумные их мира.
— Что позволяет задать вопрос, кто из них более разумен?
— Они эмпаты, Олег — так что всё возможно. Бабочки почти уничтожили их в своем мире, так что можно сказать — мы их спасли. Тут они процветают.
Я вспомнил атаку трех огромных обезьян, когда мы летели сюда и решил не уточнять по поводу развития и процветания.
— Мы спасли таким образом много существ. Кого-то ты уже видел — как ту же многоножку. Других — увидишь — воздушных рыб, палочников, червей… Это интересный мир получился, Олег.
— Ты хотел поговорить про систему. — напомнил я ему.
Программист засмеялся с механическим скрежетом.
— Да. Тогда вернемся к ней. Я же вижу, что тебе не терпится.
В ответ я только пожал плечами. Странный он. Ещё бы мне не терпелось — узнать побольше про мир, в котором теперь приходится выживать.
— Я не буду углубляться в историю и почему мы в свое время создали эту систему.
— Почему? — тут же перебил его я.
— Ты думаешь, что сейчас это так важно?
— Не я пришел к тебе, а наоборот. Так что позволь мне решать, что важно, а что нет.
На мгновение я сам опешил от собственной наглости, но в ответ опять услышал раскатистый смех Программиста.
— Извини, — буркнул я.
Но он только махнул рукой:
— Вы люди всегда были нетерпеливыми. И всегда хотите всего и сразу. Когда мы вас вводили в систему — пришлось учитывать все ваши психологические заскоки, но вы до сих пор продолжаете нас удивлять.
— Вас это кого?
Программист промолчал, а потом вздохнул и сказал:
— У нас нет на это времени, Олег. Я обещаю, что все расскажу тебе в следующий раз. Всё… от самого начала и до конца. Когда ты поможешь мне.
— И как я могу помочь тебе? — усмехнулся я.
Настенька вынула мордочку из котелка и в полном недоумении уставилась на меня. Видимо она силилась сообразить с кем я разговариваю, но так и не могла понять. Оставив эти попытки, она приковыляла ко мне, забралась на колени и, свернув крылья, устроилась отдыхать.
— Тебе надо добраться до центрального нервного узла системы и перезапустить его. А то скоро она пойдет в разнос.
— В разнос? — не понял я.
— Система умирает, Олег. Накапливаются сотни ошибки, её действия и подсчеты все больше и больше отдают безумием. И когда она умрет, то вспыхнет война. Всё погрузиться в хаос.
Война. Хаос. Да — это малоприятные новости.
Секунду я переваривал услышанное, а потом рассмеялся:
— И с такой новостью ты пришел ко мне? Ты ошибся — тебе нужны Хельга или Владимир. Они очень хорошо прокачены для такого задания. Или Хлоя. Уверен, что и среди кузнечиков или чертовых котов найдет кто-то высокого уровня.
— Я же говорил, что смог связаться только с тобой.
— Я могу их позвать — уверен, что они с радостью тебя выслушают.
Программист вздохнул так, что я резко замолчал.
— Они не увидят и не услышат меня. Да и не уверен, что защита системы это позволит сделать
