Иногда чешским властям удавалось доводить русинов до крайности и заставлять их совершать отчаянные поступки. Так, в 1935 году, в селе Вышний Быстрый, которое находится в прекрасной живописной долине реки с названием Река, ее жителями была подожжена замечательной архитектуры древняя деревянная церковь. Ее иконостас считался самым замечательным в крае. После Первой Мировой Войны все население села с радостью перешло в православие. За исключением одного священника в Унии не осталось ни одной души. И вот, однажды, поздней весною 1935 года, рано утром, вся церковь запылала ярким пламенем. Никто из селян не тушил огонь. Только таким страшным отчаянным преступлением смогли крестьяне выжить из села униата. Вот до чего доводила верующих и богобоязненных русинов чешская поддержка панской униатской веры.
Но менее чем через три недели после образования этого первого автономного правительства его председатель Бродий был арестован. После этого правительство возглавил нерусский человек — ставленник немцев и галицкий сепаратист Волошин. Всем стало ясно, откуда дует ветер. Протестовать против этого бесполезно, так как даже такие большие государства, как Франция и Англия, шли навстречу Гитлеру, надеясь удовлетворением его требований избежать войны.
Правительство националистическое Волошина развило лихорадочную деятельность. И в первую очередь приказало украинизировать вывески на магазинах, которые все принадлежали евреям. Нечто подобное уже происходило двадцать лет назад на Украине, где украинизацией занимались «атаманы» Коновалец и Петлюра. Но и второе автономное правительство просуществовало недолго. Его, впрочем, как и Чехию со Словакией, упразднила гитлеровская Германия, оккупировавшая все эти территории.
После разгрома Третьего Рейха в 1945 году, вновь созданное Чехословацкое правительство передает Закарпатскую Русь в состав Советского Союза. Узнав об этом, на территорию Чехословакии бежали десятки тысяч русинов. Причиной их бегства были яркие воспоминания о коротком, но бурном периоде «украинизации» Закарпатья при Советской власти.
Теперь рассмотрим чисто внутренние восточнославянские проблемы, приведшие к возникновению украинских янычар.
Часть 7
Удар в спину
Великий европеизатор
Необходимое отступление. Все хвалебные отзывы о реформаторской деятельности Петра I (Великого), основаны на том простом факте, что вся русская дореволюционная историография написана дворянами, которые были единственным общественным слоем, выигравшим от этих чудовищных по своим последствиям для русского общества реформ. Поэтому я счел целесообразным остановиться на них более подробно, чем того требует рассматриваемая тема появления украинских янычар. Те читатели, для кого эти, не имеющие отношения к рассматриваемой проблеме, подробности петровских деяний интереса не представляют, могут сразу переходить к шестому с конца абзацу этой главы (указ 1714 года о единонаследии). Сразу же уместно упомянуть и о том, что понятие «реформы» в обыденном сознании ассоциируется с прогрессивными изменениями, что является распространенным заблуждением.
Итак, первичным источником сведений о жизни и реформах Петра I была дворянская историография, на которой потом историческая беллетристика, театр и кинематограф создали мифы о «великом преобразователе России». Который, пусть и жестокими методами, но привил цивилизованные европейские порядки варварской России, которая чудовищно отстала от Европы.
Для начала стоит напомнить о том, что представляла собой «просвещенная» Европа петровских времен.
Германия только что закончила Вестфальским миром 1648 года Тридцатилетнюю войну, в которой от военных действий, болезней и голода погибло три четверти (!) населения страны. Во время Петра Европа вела тридцатилетнюю войну за испанское наследство, которая была прекращена из-за истощения всех участвующих стран — и Германия, и Франция снова стали вымирать от голода. Десятая часть населения Франции нищенствовала, а половина находилась на его пороге. Европейские дороги кишели разбойными бандами (дезертирами из воюющих армий, голодающими мужиками, разоренными горожанами), которые могли найти себе пропитание только путем разбоя. Жандармерия вешала разбойников для устрашения сотнями и тысячами тут же на дорогах. Во всей Европе полыхали костры инквизиции (и католической, и протестантской), на которых ученые богословы обеих религий жгли ведьм. За столетие до Петра приговором от 16 февраля 1568 года Святейшая Инквизиция осудила на смерть ВСЕХ жителей Голландии, и герцог Альба подчистую вырезал жителей целых голландских городов. В первой половине 17 века голландцы участвовали в Тридцатилетней войне, после окончания которой их разгромил Кромвель (1652–1654 гг.), который своим «навигационным актом» начисто ликвидировал голландскую морскую торговлю. Затем последовали две войны с Францией, после которой Голландия была втянута в новую бессмысленную войну за испанское наследство. Голландия была разорена, голодные массы на улицах рвали в клочья представителей власти, власть отвечала казнями. Судья Карпцоф осудивший в Саксонии на казнь 20 тысяч человек, умер в 1666 году, незадолго до приезда Петра в эту «просвещенную» Европу.
В Англии при одной только Елизавете было казнено около 90 тысяч человек. Вся Европа билась в конвульсиях войн, голода, инквизиции и эпидемий, в том числе и психических: обезумевшие женщины сами являлись на инквизиционные судилища и сами признавались в сожительстве с дьяволом. Некоторые области Германии в результате этого остались совсем без женщин. Все это происходило в Центральной Европе. На юге было еще хуже, в особенности в Италии и Испании: последний случай публичного сожжения живого еретика был в 1826-м году (!).
Для сравнения напомню, что за все время 51-летнего правления Ивана IV (Грозного) — с 1533 по 1584 год, согласно синодику опальных, опричниками было убито от 3 до 6 тысяч человек. Поэтому «просвещенная» Европа назвала Ивана Грозного кровавым. Хотя за этот же период в Голландии было казнено около 100 тысяч человек. А в Париже только за одну Варфоломеевскую ночь (ночь 23 на 24 августа 1572 года) по приказу короля Карла IX и его маменьки Екатерины Медичи было вырезано от 10 до 12 тысяч гугенотов (а всего за эту ночь было убито около 30 тысяч протестантов).
Именно эту «просвещенную» Европу Петр и сделал образцом для подражания.
Теперь вкратце рассмотрим деятельность Петра I — первого «европеизатора» невежественной, лапотной России.
Будущего царя с трех лет воспитывал шотландский авантюрист Менезиус, попавший в русский плен, а затем обласканный царем Алексеем Михайловичем. Воспитанием Петра практически никто не занимался, и он проводил все время в потехах и безделье, был крайне несдержанным и имел в прямом смысле слова свирепый нрав. Позднее голландец Тиммерман обучал Петра арифметике, геометрии и фортификации. Несмотря на тягу к техническим наукам и природной сметливости Петр был безграмотным и почти не умел писать по-русски. Он не мог написать правильно ни одной строки: писал по три-четыре слова вместе (т. к. не знал, как отделить одно слово от другого); делал грубые ошибки и обрывал окончания слов. Кроме того, Петр перемежал русские слова огромным количеством иностранных. Поэтому до конца своих дней он писал свои указы так, что практически никто (не исключая и Сенат) не мог разобраться в его каракулях и тарабарщине. Что, впрочем, не мешало Петру нещадно карать за непонимание приказов. Другим наставником Петра был ненавидевший Россию шотландец Гордон. Гордон часто ездил в Англию для докладов о положении в России и получении соответствующих инструкций. Впоследствии Петр, как и Гордон, становится членами одной масонской ложи, в которой Гордон был первым надзирателем, а Петр — вторым. Гордон, человек образованный и умный, оказывал на Петра огромное влияние. Еще одним воспитателем Петра был Лефорт, который также появился в России при Алексее Михайловиче и за которого ходатайствовал женевский Сенат. Лефорт был человеком малообразованным, но умевшим обо всем красиво говорить, веселиться и приятно беседовать. Часто Лефорт являлся перед Петром в той или иной иностранной военной форме, чем приводил царя в восторг. Вслед за Лефортом царь и сам наряжался в иностранные военные костюмы, а вскоре Лефорт нарядил в новую форму и русских солдат. Лефорт познакомил Петра с иностранцами из немецкой слободы. В слободе царил самый широкий разгул: там упивались вином до безобразия и гуляли до упаду. Пили целыми сутками, да так, что многие с перепою и умирали. Стоит подчеркнуть, что источником беспробудного пьянства и разврата была именно немецкая слобода.
