Борса и его несносных армориканцев. — Артур заходил вокруг стола широкими уверенными шагами, рубя воздух ладонью; мысли его неслись впереди нас всех. — А зимой, когда они будут голодными глазами смотреть на лошадей и собак, мы предложим им выкупить зерно. — Он помедлил для большей выразительности, и в голосе его зазвучала сталь. — А выкупом станет присяга на верность.
Мерлин мрачно улыбнулся и трижды стукнул по земле посохом.
— Молодец, Артур! Молодец! — Потом простер руку к Каю. — И ты молодец, Кай. Основательно подумал и крепко стоял на своем. — За хвалебными словами угадывалась чуть слышная ирония.
— Так ты согласен, Мирддин? Это и впрямь самый лучший план?
— Да, Артур, но и самые лучшие планы порой проваливаются.
— Думаешь, провалится? — спросил Бедивер.
— Неважно, что я думаю, — отвечал Мерлин. — Убеждать надо не меня, а ваших воинов.
— Что до этого, — заметил Артур, — любой из них охотно отложит меч на денек-другой.
— Даже если взамен надо будет приняться за серп и цеп? — Борс брезгливо скривился.
— Не тревожься, лорд Борс, — успокоил Артур, — ты не станешь касаться этих мерзких орудий. Ты со своими людьми будешь устраивать вылазки, набеги, все что угодно, лишь бы отвлечь этих псов, пока мы крадем их зерно.
— Вот это по мне! Клянусь Богом, Который меня сотворил, с этим я справлюсь.
Они тут же начали придумывать, как отвлечь мятежных королей и перевезти собранное зерно. Мерлин в обсуждении не участвовал. Он тихо вышел из шатра в ранние сумерки.
Я вышел следом. Мерлин стоял, глядя на последние алые отблески заката.
Я немного постоял рядом, потом спросил:
— В чем дело?
Мерлин не отвечал, по-прежнему глядя на небо и стаю ворон, еле- тавшуюся на ночлег к соседнему лесу.
— Поход за зерном окончится неудачей?
— По правде сказать, не знаю.
— Так в чем дело? Что ты увидел?
Он долго не отвечал, а когда ответил, слова его были такие:
— Корабли, Пеллеас, и дым. Я видел, как острые ладьи разрезали пену, и множество ног, плеща, вступало на берег. Я видел, как дым, тяжелый и черный, стелется по земле.
— Саксы?
Мерлин кивнул, по-прежнему не сводя глаз с неба.
— На севере... Думаю, Эборак пал.
Эборак пал перед саксами? Мы ничего об этом не слышали. Впрочем, я не сомневался в словах хозяина! время покажет, что он был прав.
— Что делать?
— Что делать? — Он повернулся ко мне, и золотистые глаза вспыхнули внезапным гневом. — Подавить бессмысленный мятеж! Безумие! Мы рвем друг друга в клочья, а саксы нагло захватывают нашу землю. Этому надо положить конец.
Он повернулся и пошел вниз, к ручью, но через несколько шагов остановился и глянул через плечо.
— Удастся ли поход за зерном? — крикнул он и сам себе ответил: — Молись, Пеллеас! Изо всех сил молись, чтобы он удался. Не то саксонское племя пустит средь нас корни.
Жители селения молча и зло смотрели, как воины Артура укладывают на телегу последний мешок с зерном. Когда погонщик с бодилом подошел развернуть волов к дороге, старик — один из крестьян, наблюдавших за погрузкой зерна, — шагнул вперед и встал перед Каем.
— Несправедливо забирать все, — произнес крестьянин. — Оставьте нам хоть немного.
— Жалуйся своему господину, — резко отвечал Кай. — Виноват Цердик.
— Мы будем голодать этой зимой. Если вы ничего нам не оставите, мы умрем.
— Так умирайте! — крикнул Кай, вскакивая на коня, и уже из седла крикнул: — Скажу правду: мы бы не тронули ваше зерно, если б Цердик не нарушил клятву и не взбунтовался против Артура. А так мы забираем лишь то, что нам было обещано.
С этими словами он развернул коня и потрусил вслед за телегой.
Как и в других селах, никто не пытался нас остановить, но это ничего не меняло. Довольно было молчаливого осуждения в глазах. Мы все чувствовали себя варварами.
— Потерпите еще немного, — твердил Артур. — Скоро все кончится, и война останется позади.
Только неизменные заверения Артура и поддерживали в нас силы. Так, селение за селением, по три, по четыре за день, мы быстро собирали годовой урожай ячменя и пшеницы, а заодно угоняли скот — быков, овец и коров. Борс хитроумными вылазками отвлекал на себя войско мятежных лордов.
Да, все получалось. Может быть, даже слишком хорошо. Наверное, нам следовало задуматься над этим.
Впрочем, когда Цердик и мятежные лорды наконец поняли, что к чему, зерно уже лежало за стенами Каер Мелина. По правде сказать, мы не смогли разместить все — не хватило амбаров, и отвезли добрую часть Меуригу, а то, что и он не смог взять, высыпали грудами во дворе и накрыли воловьими шкурами.
В тот год дожди начались рано, когда последние телеги еще вползали на холм к каеру. Воины, сопровождавшие обоз, спасаясь от дождя, поскакали к воротам. Там их приветствовал Артур.
— Ну вот и все, — промолвил он некоторое время спустя, когда последний воз, раскачиваясь, въехал в ворота. Предводитель смотрел на холмы и не шелохнулся, когда Бедивер подошел и встал рядом.
— Вот и конец, — сказал Артур.
— Надеюсь, — Бедивер медленно покачал головой.
Артур повернулся к нему.
— Что ты так хмуришься?
— Честно признаюсь, Артур, мне стыдно.
— А ты предпочел бы умереть? — рявкнул Артур. — Попроси Цердика, он не откажет.
— Нет-нет, — примиряюще отвечал Бедивер. — Согласен, что это нужно. Ради Бога, Артур, я все понимаю, хотя мне это не по душе. И еще, мне будет спокойней, когда возвратится Борс.
— Он запаздывает, вот и все. — Артур махнул рукой и пошел туда, где разгружали возы. Промокший мешок соскользнул на землю перед Артуром, лопнул, и зерно золотым потоком посыпалось к ногам предводителя.
Он мгновение смотрел на рассыпанное зерно, и лицо его медленно багровело.
— Подберите! — зло выкрикнул Артур. Воины, сгружавшие зерно, удивленно подняли головы. — Подберите все, слышите! Я не позволю сгубить ни одного зернышка! — Он стряхнул пшеницу с сапог и пошел прочь.
Да, Борс запаздывал. Это тревожило всех. Он должен был вернуться два дня назад, но до сих пор не прислал никаких вестей, и мы уже гадали, не случилось ли с ним чего.
Шли дни. Артур изводился, как
