Читаем без скачивания Пепел и сталь - Брендон Сандерсон

— Погоди-ка минутку, — бросил Кельсер, направляясь к кухне.

Вин замерла в тени и лишь вытянула шею, заглядывая в освещенное помещение. Там за большим столом сидели Доксон, Бриз, Хэм и Клабс со своими подмастерьями. На столе Вин увидела эль и вино, хоть и в небольшом количестве: мужчины ели лепешки, начиненные вареным ячменем, и тушеные овощи.

Из кухни доносился смех. Не тот грубый хохот, к которому Вин привыкла в берлоге Камона, а совсем другой — мягкий, говорящий об искреннем веселье и прекрасном настроении.

Вин и сама не понимала, почему не решается войти. Она колебалась… как будто смех представлял собой некий барьер и намного безопаснее было оставаться в темной, пустой мастерской. Она наблюдала и не могла подавить в себе желание очутиться там, рядом со всеми…

Кельсер вернулся очень быстро. Он держал в руках свой мешок и еще какой-то небольшой узелок. Вин с любопытством посмотрела на узелок, и Кельсер, улыбнувшись, протянул его.

— Подарок, — сообщил он.

В узле оказалась одежда — мягкая, скользящая между пальцами, — и Вин почти сразу поняла, что это. Плащ рожденного туманом. Как и плащ Кельсера, он был сшит из отдельных полос ткани.

— Ты удивлена, — заметил Кельсер.

— Я… его не заработала.

— При чем тут «заработала»? — пробормотал Кельсер, надевая собственный плащ. — Ты есть то, что ты есть, Вин.

Она немного помедлила, потом набросила плащ и завязала его у горла. Плащ вызывал странные ощущения. Он давил на плечи, но ничуть не мешал движениям, легко спадая вдоль тела. Ленты были сшиты внахлест, и Вин могла стягивать их как угодно туго. Она почувствовала себя как будто в надежной броне.

— Ну как тебе? — спросил Кельсер.

— Хорошо, — просто ответила Вин.

Кельсер кивнул, доставая из мешка несколько стеклянных флаконов. Два из них он протянул Вин.

— Выпей один, второй оставь на всякий случай. Я тебя потом научу смешивать металлы.

Вин быстро осушила один флакон, а второй засунула в кармашек на поясе.

— Я велел сшить для тебя новую одежду, — сказал Кельсер. — Ты должна привыкнуть носить такие вещи, в которых нет ни крупицы металла: пояса без пряжек, башмаки без заклепок, штаны без крючков. Может, потом, когда ты немного пообвыкнешься, сообразим тебе платье.

Вин слегка покраснела. Кельсер засмеялся.

— Я просто дразню тебя. Но как бы то ни было, ты теперь вступаешь в новый мир и, вероятно, скоро обнаружишь, что иногда лучше выглядеть как благородная дама, чем как воришка.

Вин кивнула и направилась следом за Кельсером к выходу. Кельсер распахнул дверь, открыв взгляду темную шевелящуюся стену тумана. И шагнул прямо в нее. Глубоко вздохнув, Вин последовала за ним.

Кельсер закрыл дверь. Мощенная булыжником дорога как будто скрадывала звук шагов, и Вин ощущала вокруг влагу. Ничего не было видно, улица словно исчезала в пустоте, она стала дорогой в вечность… И неба над головой не было, лишь на сером фоне кружили серые облака.

— Ну хорошо, давай понемногу начинать, — сказал Кельсер.

Его голос прозвучал очень громко. В тоне Кельсера слышалась уверенность, как будто он бросал вызов туману. Вин такой уверенности не чувствовала.

— Сейчас будет твой первый урок, — продолжил Кельсер, шагая по улице. — Но не алломантии, а отношения к миру, — Кельсер сделал широкий жест рукой. — Все это, Вин… все это принадлежит нам. Ночь, туман — они наши. Скаа боятся тумана до смерти. Воры и солдаты выходят по ночам, но им тоже страшно. Знать делает вид, что ей плевать на все, но и в лордах туман порождает смущение. — Он обернулся и посмотрел на Вин. — Туман — твой друг, девочка. Он прячет тебя, он защищает тебя… и он дает тебе силу. Братство внушило скаа некую идею… Оно утверждает, что рожденные туманом — потомки того единственного человека, который сохранял верность лорду-правителю, пока он еще не взошел на трон. Правда, есть и другие легенды, их рассказывают только шепотом; и они гласят, что рожденные туманом — нечто такое, над чем даже лорд-правитель не властен, нечто возникшее в тот самый день, когда туман впервые опустился на мир.

Вин осторожно кивнула. Ее поразило, что Кельсер говорит обо всем этом открыто и вслух, ведь по обе стороны улицы высились здания, битком набитые спящими скаа. Впрочем, в темноте Вин казалось, что они с Кельсером совершенно одни. Одни в этом перенаселенном городе, одни во всей Последней империи.

Кельсер шел все дальше, и его бодрая походка казалась неуместной в унылой темноте.

— А мы разве не должны опасаться солдат? — тихо спросила Вин.

Ворам всегда приходилось держаться осторожно, чтобы не нарваться на ночной патруль.

Кельсер покачал головой.

— Если даже мы окажемся настолько беспечны, что нас заметят, ни один имперский патруль не осмелится побеспокоить рожденного туманом. Они увидят наши плащи и тут же сделают вид, что нас здесь нет. Помни, почти все рожденные туманом — члены Великих Домов, а остальные принадлежат к чуть менее знатным семьям Лютадели. В любом случае, все они — очень важные особы.

Вин нахмурилась.

— Значит, стражники просто не обратят внимания на рожденного туманом?

Кельсер пожал плечами.

— Это, видишь ли, дурной тон — признавать, что некто, крадущийся по крышам, на самом деле является знатным и уважаемым господином, если не госпожой. Рожденные туманом настолько редки, что на них нельзя распространять обычные светские правила и предубеждения. Они всегда жили двойной жизнью. С одной стороны, они аристократы, допущенные ко двору, а с другой — шалящие по ночам алломанты. И каждая семья тщательно охраняет тайну своего рожденного туманом, чтобы никто даже не заподозрил, например, отца семейства в том, что он может ночью шпионить за соседями. Это, кстати, служит пищей для сплетен и обсуждений в высшем свете — все пытаются угадать, кто есть кто.

Кельсер свернул на другую улицу, и Вин, все еще нервничая, поспешила за ним. Она не знала, куда он ее ведет, а ночью так легко заблудиться… А может, он не вел ее к какой-то конкретной цели, а просто знакомил с туманом?

— Ладно, — сказал Кельсер, — давай учиться использовать базовые металлы. Ты ощущаешь свой металлический запас?

Вин немного помолчала. Сосредоточившись, она отчетливо различила восемь источников силы внутри себя — и каждый из них был мощнее тех двух, на которые успел указать ей Кельсер. С того дня она не использовала удачу. Она начала осознавать, что всегда обладала оружием, силы которого по-настоящему не понимала, — оружием, которое случайно привлекло к ней внимание «стального» инквизитора.

— Начинай поджигать их, по одному, — сказал Кельсер.

— Поджигать?..

— Так мы называем активацию алломантических способностей, — пояснил Кельсер. — Ты «поджигаешь» металл, связанный с конкретной силой. Ты сейчас поймешь, что я имею в виду. Начни с тех металлов, с которыми ты пока незнакома, а с приглушением и разжиганием эмоций мы поработаем в другой раз.

Вин кивнула, остановившись посреди улицы. Очень осторожно она потянулась мыслью внутрь себя, к новым источникам силы. Один из них показался ей смутно знакомым. Может, она и прежде его использовала, сама того не замечая? А что он делает?..

«Проверить это можно только одним способом…»

Не слишком хорошо представляя, что, собственно, должна делать, Вин ухватилась за источник силы, пытаясь извлечь его на свет.

И в то же мгновение в ее груди вспыхнул жар. Ничего неприятного, Вин просто отчетливо и ясно ощущала его. А вместе с теплом пришло что-то еще… как будто все ее тело налилось здоровьем и мощью. Вин словно бы стала крупнее, сильнее…

— Ну, что случилось? — спросил Кельсер.

— Я как-то по-другому себя чувствую, — ответила Вин.

Она подняла руку, и ей показалось, что мышцы реагируют быстрее.

— Тело какое-то другое. Я больше не ощущаю усталости, вроде бы стала подвижнее.

— Ах, — бросил Кельсер, — ну да, это свинец. Он увеличивает твои физические возможности, делает тебя намного сильнее, ты лучше сопротивляешься усталости и боли. Реакции тоже ускорились. В общем, теперь твое тело будет выносливее и крепче.

Вин для проверки несколько раз наклонилась в разные стороны. Ее мышцы, казалось, не увеличились, но появилось что-то новое… не только в мускулах, но и в костях, в коже… Вин снова заглянула внутрь себя и почувствовала, как источник физической силы уменьшается.

— Он догорает, — сказала Вин.

Кельсер кивнул.

— Да, свинец горит довольно быстро. В том флаконе, что я дал тебе, был запас свинца примерно на десять минут непрерывного горения… хотя он кончается быстрее, если заставлять его вспыхивать ярко, и медленнее, если использовать осторожно.

— Вспыхивать ярко?..

— Ты сможешь раздувать горение уже подожженных металлов, когда научишься, — пояснил Кельсер. — Они от этого сгорают быстрее, становятся трудноуправляемыми, зато дают дополнительный прилив сил.