мной у нее эта херня не пройдет. Я выкорчую из нее все это влюбленное говно, выжму до капли розовые мечты, даже если ради этого придется убить ее душу. Лучше самому быть бессердечной тварью, чем однажды еще раз станцевать на тех же граблях. Когда-нибудь, она скажет мне «спасибо».
— Если узнаю, что ты продолжаешь за ним следить — получишь сто баксов и билет на все четыре стороны. Поняла? Я не шучу, Валерия. У меня ничего не ёкнет, потому что я с детства не испытываю жалости к идиотам.
— Это… шантаж? — От удивления она чуть не икает.
— Это чистой воды угроза, Валерия. «Чтоб добрым быть, я должен быть жесток».
— Ты цитируешь Шекспира. — На этот раз она не удивляется, просто заторможенно констатирует факт.
— Твоя главная задача на ближайшие год — перестать быть унылым обиженным маминым беляшом, и превратиться в шикарную стерву, которую захочет трахнуть даже импотент. С завтрашнего дня — в спортзал, на танцы, на курсы мейкапа. В понедельник в семь тридцать жду тебя в офисе. Я, конечно, добрый фей, но на еду с этого дня будешь зарабатывать сама.
Чем меньше у нее будет свободного времени — тем быстрее в ее голове не останется места для всякой херни.
Я ухожу из ее квартиры, так и не притронувшись к еде.
Но за руль не сажусь, а просто бреду куда глаза глядят, потому что призраки ее прошлого одновременно воскресили и моих.
Снова и снова вспоминаю Катину улыбку, когда она, валяясь голой в моей постели и даже не особо стремясь прикрыться, смотрела на стоящую в дверях Алину.
И полное непонимание в глазах Алины.
Точно такое же, как сегодня я увидел в глазах Валерии.
Ей было пиздец как больно. Ее мир тупо развалился на части. Ее собственные мечты разбились вдребезги, но в отличие от Валерии, ей не было за что уцепиться, потому что я не подкинул ей спасительный самообман. Я просто позволил дерьму случиться.
Я достаю телефон и набираю номер Алины, который нарочно не заношу в телефонную книгу, надеясь, что однажды вытравлю его из памяти. Она долго не берет трубку. Вечер субботы, наверняка снова бухая оттягивается в каком-то клубе.
Алина-раньше и Алина-сейчас — два совершенно разных человека.
Она никогда не была маминой булочкой, в ней всегда боролось хорошее и плохое, но она не бухала по-черному, не раздвигала ноги перед первым встречным и в целом была просто типовой стервой, не лучше, но и не хуже других.
Я перевел ее на «темную сторону».
— Дим? — Слышу в динамике ее дрожащий голос.
Узнаю в нем плач безошибочно, и автоматически тянусь за сигаретой.
— Ты где? Я приеду.
— В «Дримленде». Это правда ты? Или просто прикол?
— Ты храпишь, когда спишь на левом боку, — говорю то, что могу знать только я, и затягиваюсь от души.
Мой доктор точно меня убьет.
— Димка… Дим… — Она уже не сдерживается и ревет навзрыд, поливая слезами мою очерствевшую душу.
— Тебе ничего не угрожает? Ты в безопасности?
— Да, да… Ты приедешь? Честно?
— Прости меня, Алин. Я такая мразь.
— Я так виновата, Дим! Я все исправлю, клянусь! Клянусь, честно!
— Мы исправим.
Наверное, сегодня по гороскопу ретроградный Меркурий, но мне вообще по хуй, что я нарушаю данное себе же обещание — никогда не возвращаться к бывшим. Алина — больше чем бывшая. Точнее, она вообще не из этой категории.
Алина — это Алина.
Кусок моего гребаного сердца в чужом теле.
Глава одиннадцатая: Лори
Глава одиннадцатая: Лори
Настоящее
Я никак не реагирую на сообщение Сергея ни в тот же вечер, ни на следующее утро, хотя он висит у меня в профиле в графе «Гости» одним из первых. Значит, заглядывал на мою страницу не один раз. Наверное, бедняжка весь извелся, почему я до сих пор не раздвигаю ноги в приступе счастливого экстаза из-за его неипического знака внимания. Но правда в том, что с такими как Сергей именно так и нужно — держать их на расстоянии, изредка манить пальцем, а потом снова игнорить. Старое-доброе «ближе-дальше», так любимое пикаперами. Забавный факт — именно на эти качели они сами попадаются чаще всего, потому что каждый пикапер в глубине души — обиженный, лишенный внимания ребенок, который до усрачки хочет быть важным и любимым, и очень страдает, когда улетает в игнор.
Я не перехожу на страницу Сергея, чтобы лишний раз не светиться среди его «Гостей», и на сайте появляюсь только раз — утром, около семи, ровно на пару минут. Он это тоже увидит, и его зацепит, почему нет никакой обратной связи на дурацких виртуальных попугаев.
Зато от Данте у меня целая куча сообщений — интересуется, все ли готово, требует подробности. Утром, когда у меня заметно прояснилось в голове, несколько раз ловлю себя на мысли, что то сообщение было просто слабостью, еще одним жирным намеком моего «голодного» либидо, что нам срочно нужен крепкий активный мужик. Хорошо, что я все вовремя удалила и Данте не начнет читать мораль о наших «исключительно партнерских отношениях». Он делал это уже дважды и после второго внушения я поклялась себе больше никогда так не подставляться.
Кстати, про крепкого активного мужика.
Раз вариант с «Секвойей» отпал, нужно подыскивать альтернативу. Хотя в глубине души мне до чертиков жаль, что именно с этим мужиком ничего не прокатило — визуально, даже то немногое, что я видела, было просто офигенно, и каждая клеточка моего тела успела облизнуться в предвкушении более близкого знакомства. По-хорошему, мне нужно сменить зал, чтобы исключить любые контакты с Секвойей. Ноу меня сейчас столько дел, что банально нет времени на поиски подходящего места. Но, пока я переодеваюсь в огромной, не очень теплой, но свежей раздевалкой, я ловлю себя на мысли, что мне нравится это место — обожаю огромные брутальные качалки а ля «склад или самолетный ангар». Здесь всегда много места между тренажерами, есть где сделать кардио так, чтобы не бояться ткнуть кого-то пяткой в нос. И вообще здесь обычно всем по фигу, кто ты и во что одет.
«Разберусь с Завольским — и перееду», — даю себе обещание, хватаю бутылку и собственные лямки для тяг, и выхожу в дверь.
Я сначала даже не понимаю, что произошло, и почему я вдруг чувствую себя неприятно мокрой.
