— Она привыкает, Эйдон. — Хмыкнул Блэквуд-ублюдок, а я замерла. Все мое чокнутое остроумие испарилось в неизвестном направлении. — Развивает голос, понимаешь? Все же ей придется повторять только это слово в течение… на сколько ее там хватит.
Странно было видеть его таким циничным и грубым. В разговорах со мной обычно не присутствовало такой явной насмешки и холодной отстраненности. В этот момент он меня напугал… Не та ситуация, в которой я оказалась. Не само обстоятельство, по которому я теперь здесь сижу, прикованная к кровати. Сейчас меня пугал именно он. Я его боялась. Только теперь.
Моя реакция немного запоздала на этот раз. И что самое банальное — почему-то в мыслях проскользнуло «а что если?».
Что если все сказанное им — правда?
Да, этого не могло быть. По всем правилам. Но эта мысль возникла — и теперь я не могла убрать ее. Просто стереть. Вывести как въевшееся пятно.
И я просто смотрела широко распахнутыми глазами на этих мужчин, чего-то ожидая. Точнее ожидая худшего.
— Серьезно? — Вопрос был задан с каким-то нездоровым любопытством и удивлением.
Я взглянула в эти бирюзовые глаза и еле сдержала себя от того, чтобы просто бессильно отвернуться. Меня жгло изнутри от этого взгляда. И я не могла понять, на что именно так реагирует мое тело.
Мне стало страшно… нет, не так… Мне стало СТРАШНО.
Этот человек…
К черту «человек»!
Я не реагировала так на обычных людей. Обычные люди были до того обычными, что я могла кинуть взгляд и пройтись по ним, как по простой, непримечательной части города. Как по дереву, по машине, светофору, по заурядной многоэтажке. Здесь же, на этой фигуре, мой взгляд просто не мог не остановиться. Я словно споткнулась. Я поняла, что даже среди толпы людей, что даже в час-пик на Бродвее я бы заметила его. Все бы заметили. Потому что его нельзя было не заметить. Вы бы выделили его из всех, как если бы он был черным пятном на белом. Люди… обычные люди почувствовали бы эту непохожесть. Остро и так резко, словно им под нос разлили аммиак. Словно какой-то голос свыше сказал им направить свой взгляд на этого мужчину. Словно чья-то властная ладонь повернула бы их голову, заставляя смотреть в его сторону.
И не нужно было ничего объяснять. Не нужны были никакие «потому», которые бы объяснили ваши опасения, ваш страх.
Я потерялась сейчас. Я была посреди тьмы и не видела выхода. Я тонула и не могла вздохнуть. Я горела и не знала, когда кончиться эта пытка. Я… умирала, чувствуя присутствия его гостя всем своим существом. Гость Блэквуда, кем бы он не был — был человеческим страхом. Он пах как страх. Резко и дико.
И я боялась. И я ждала, ждала…
Три секунды показались мне вечностью.
— Люди так реагируют на нас… — Улыбнулся он, сверкнув чудовищно-белым набором зубов. — Не бойся, девочка. Я не прикоснусь к тебе…
Он видел мой страх. Вот так банально…. Неужели я выглядела такой напуганной?
Краем глаза я заметила, как Блэквуд кидает на меня взгляд, после чего толкает своего гостя (он толкнул его, безумец!) к выходу из спальной.
— Проваливай, Эйдон. Давай. Резче. — Его пренебрежительный тон был до того неуместным в данной ситуации, что я уже хотела закричать этому критину о том, что он самоубийца.
Серьезно, разговаривать с тем мужчиной в таком тоне, было неразумным… это было приговором. Я даже испугалась за Блэквуда… я серьезно испугалась, думая, что его могут убить. Потому что он был единственным барьером между мной и своим гостем. И я сейчас готова была остаться здесь, прямо тут навсегда, но не с ним… не с ним…
Банально. Глупо. Но страх — не та вещь, которая дружит с логикой. Это инстинкт. Это животная реакция на опасность.
Я жутко хотела, чтобы этот гость вышел за порог. Просто сделал шаг назад и оказался в коридоре, главное — не здесь. Здесь его комната. Здесь живет он. Здесь… безопасно?
Я… окончательно свихнулась в этот момент, точно. Потому что стала рассуждать, как напуганная девочка-истеричка. Страх поглощал меня. И мне казалось, что даже алкоголь мне сейчас не понадобиться, чтобы разрыдаться.
И мне не нужны были никакие объяснения. Никаких ответов на все эти «почему». Не сейчас. Все что мне было нужно это… пусть этот мужчина выйдет, просто исчезнет. Так же быстро, как и появился.
— Погоди. — Бросил гость Блэквуда, продолжая смотреть на меня.
«Ну, заставь ты его отвернуться, сукин ты сын».
Я чувствовала, как сердце бьется где-то в горле. И я была уверена, что это его последние удары.
— Я ведь должен посмотреть на ту, кого ты хочешь предложить самому Райту… Брат мой, ты… должен привести ее в порядок перед тем, как…
— Разберусь, а теперь шевелись. — Бросил сухо Блэквуд, хватая мужчину за предплечье и толкая, на этот раз куда грубее, из комнаты.
— … конечно, ничего. Я уверен, что ты выбрал лучшее. Но пока она выглядит слишком забитой и помятой… — Я дальше ничего не слышала, так как дверь за ними закрылась с громким стуком.
А потом этот стук эхом отдавался в моем сердце еще с минуту.
Обессиленная от страха, понимая, что до этого была напряжена до предела, я рухнула на кровать, широко распахнутыми глазами уставившись в стену, которая была напротив.
Я пялилась на эту стену, наверное, целую вечность, не в силах пошевелиться.
Страх начал медленно отступать от меня, как море во время отлива, обнажая свое уродливое дно. Так же и теперь, страх медленно схлынул, и обнажились все эти ненужные ранее «почему?».
Мой ужас был необъясним. Он вспыхнул внезапно, как молния на фоне ночного неба. И так же быстро исчез. Вот этого мужчины нет — и я спокойна. Но почему-то я была уверена (нет, я знала), что стоит ему просто замаячить на горизонте, стоит мне заметить его краем глаза — и мой страх вернется, обрушиваясь ошеломляющей волной.
Меня трясло. И на этот раз не от смеха. Никакая защитная реакция теперь не проявлялась. Не было и намека на желание посмеяться над ситуацией.
Я лежала здесь, разбитая и немощная, осознавая собственную слабость и… человечность.
Вдруг все сказанное Блэквудом обрело смысл. Ему больше не стоило ничего говорить. Мне не нужны были доказательства. Минута — и я уже полностью верю во все, что он сказал мне ранее. Бред, да? Но тогда, после того, что я пережила, после того, что ощутила, я не считала это бредом.
Это было лучше любых доказательств. Показать одного из своего рода. И то, как он… ужасен.
Мои глаза все еще были широко распахнуты, даже по прошествии десяти минут с тех пор, как я осталась здесь одна.
И я все думала… думала… думала…
Я вспоминала свою первую встречу с Блэквудом. И теперь как-то отстраненно припомнила свою первую реакцию на мужчину. Она была сильно приглушена, если сравнивать с моим недавним приступом ужаса. Сильно приглушена, потому что… потому что он здесь… человек.
