Он неторопливо поднялся со скамьи, повесил сумку на плечо, подошёл к урне и аккуратно отправил туда окурок. Потом развернулся и уверенной походкой двинулся к заасфальтированной площадке, где жители дома парковали машины.
Нрав у «Жигулёнка», видимо, был сродни характеру своей хозяйки. Машина долго фыркала и пыхтела, но ехать вперёд упорно и категорически отказывалась.
– Вот же, вредная и сволочная тварь! – не стерпев, выругался Ник и с силой ударил ладонями по рулю, отплетённому разноцветными пластиковыми нитями-проводками. – Дрянь упрямая!
«Тварь» и «дрянь» неожиданно ожила и без предупреждения бодро рванула вперёд…
– Ну, и характер! – возмущался Ник, отчаянно крутя баранку в разные стороны и судорожно ища подошвой ботинка педаль тормоза, которая оказалась сдвинутой – с привычного места – в сторону на добрые восемь-десять сантиметров. – Спасибо тебе, любимая тёщенька! Спасибо, родная! За дочку-вертихвостку, за автомобиль послушный…
К центру он решил двигаться по Кольцевой. Куда конкретно – к центру? Было несколько мест, где, в первую очередь, следовало искать Матильду: бутик дамских модных нарядов, где она трудилась Генеральным директором, салон красоты, солярий, парочка навороченных ресторанчиков, в которых у деловых людей, связанных с миром моды, было принято проводить переговоры, ещё кое-какие – по мелочам.…Так что, определённо, имелись реальные шансы – быстро отыскать легкомысленную супругу и устроить ей образцово-показательную головомойку. Или же – уберечь Маришку от возможных неприятностей? После истории с заминированным «Опелем» ситуация – в представлении Ника – заметно накалилась, обещая самые невероятные сценарии и варианты дальнейшего развития событий…
На Кольцевой было на удивление малолюдно, в смысле, «маломашинно».
Трезво оценив технические возможности тёщиного «Жигулёнка», Ник встал в крайний правый ряд и со скоростью шестьдесят пять километров в час покатил к югу. Ехал себе – в гордом одиночестве – и медленно прокручивал в голове события последних суток. Просто так прокручивал, без каких-либо особых надежд на успешное и гениальное решение, чисто – на всякий случай…
Раздался едва слышный скрип-скрежет и тут же сзади громко и настойчиво засигналила чья-то машина. Ещё не понимая, что происходит, Ник только непонимающе передёрнул плечами и автоматически прибавил газу. «Прибавил газу», это, конечно, сильно сказано: скорость автомобиля возросла километров на десять в час, на большее старенький «Жигуль» был просто-напросто не способен.
Его уверенно обошёл грязно-белый, явно не новый «Ауди», отчаянно сигналя, начал нагло и бесцеремонно прижимать к обочине. В зеркале заднего вида Ник заметил, что на хвосте «Жигулёнка», препятствуя уходу влево, цепко висит чёрная потрёпанная «Волга».
«Ничего не сделать, придётся останавливаться», – понял он. – «В обеих машинах находятся обыкновенные люди и, вообще, никаких галлюцинаций не наблюдается. Значит, я имею дело с банальными автоподставщиками. Неприятно, конечно. Но и не смертельно, в конце-то концов…».
«Жигули», «Ауди» и «Волга», затормозив, синхронно остановились. Видя, что пожилая неуклюжая тётка уже вылезла из машины, водитель «Волги», посчитав, что дело сделано, резко газанул и уехал дальше по трассе.
«Видимо, решил поискать других сладких лохов», – понимающе усмехнулся про себя Ник. – «Мол, здесь справятся и без него…».
Вообще-то, как советуют с телевизионных экранов мудрые и высоколобые эксперты по скользким делам, вылезать из машины – при сложившихся обстоятельствах – ни в коем случае нельзя. Мол, сразу же надо закрыть все окошки, зафиксировать все двери, вызвать по телефону гаишников и страхового инспектора, и до их приезда оставаться в автомобиле, никак не реагируя на крики и угрозы наглых жуликов.
Всё это, бесспорно, было так, за исключением одного важного нюанса. Гаишники, они совсем даже не идиоты. Сразу догадались бы, что перед ними совсем не та личность, фотографии которой вклеены в паспорт и автомобильные права милейшей Аделаиды Семёновны.
Короче говоря, Ник, недовольно закусив губу, заглушил мотор, ключ зажигания бросил в нагрудный карман блузки и, мысленно перекрестившись, вылез из «Жигулёнка». Жалко, конечно же, было терять драгоценное время, да ничего не поделаешь: объективная реальность, данная нам в ощущениях, штука упрямая…
Передние дверцы «Ауди» одновременно распахнулись, и на асфальт Кольцевой (на театральные подмостки?) выскочили – словно чёртики из табакерки – два классических «братка»: кожаные жилетки на голое тело, мускулистые ручищи в синих татуировках, золотые цепи, сытые морды, холодные рыбьи глаза, бритые затылки…
Один из обломов был облачён в чёрные, плотно облегающие кожаные джинсы, другой же, напротив, в легкомысленные цветастые шорты.
– Попала ты, бабуля! – радостно скалясь, объявили «шорты». – Баксов так на восемьсот-девятьсот. Как думаешь, Боб?
– Не, Макс, я конкретно не согласен с тобой, – в соответствии с заранее разработанным сценарием, подчёркнуто невозмутимо возразили «кожаные джинсы». – Тысяча двести, и никак не меньше! Чего молчишь, старушка пухлая моя?
– Требую незамедлительных и развёрнутых извинений! – непреклонно и желчно заявил Ник, находясь в образе бойкой Аделаиды Макаровны, никогда не лазавшей за колючим словцом в карман. – Хамы трамвайные подзаборные. Хряки колхозные откормленные. Мордовороты уродливые необразованные. Иосифа Сталина на вас, бандерлогов безмозглых, нет…. Ну, будем извиняться, голуби сизокрылые? Я жду!
– За что – извиняться? – искренне опешили «братки».
– Во-первых, за «бабулю». Во-вторых, за «старушку пухлую». Оцениваю моральный ущерб в пять тысяч долларов США и немедленно пишу заявление в Генеральную Прокуратуру. А также: в Хельсинскую ассоциацию бескорыстных правозащитников, в Брюссельский Высший Арбитраж, и, естественно, полномочному представителю Президента России по правам человека…. Впрочем, в случае принесения искренних и раболепных извинений, готова согласиться на три с половиной тысячи…. Итак, христопродавцы? Ваша очередь, излагайте…
– Совсем офигела, фря очкастая? – обиженно удивился Боб.
– Ты, мадам, лучше полюбуйся на царапину, что оставила на боку нашей «ласточки», – миролюбиво посоветовал Макс. – Длинная такая получилась, глубокая, извилистая.
– Сперва извинения и три тысячи долларов, а уже потом будем любоваться на вашу крохотную и смешную царапину…
– Да ты платить не хочешь, зараза говорливая? – наконец-таки, догадался медлительный Боб. – Так, быстро отдавай свой паспорт и ключи от «мыльницы»!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
