Минут через пять-шесть невдалеке остановился хорошо знакомый «Бентли», широко распахнулась водительская дверь, и из авто неуклюже выбрался Ануфриев – с огромным букетом алых роз в руках. Обеспокоенно и неуверенно оглянувшись по сторонам, Иван Иванович торопливо зашагал по керамическим плиткам тротуара и вскоре скрылся за широкой стеклянной дверью «Марии».
«Дела-делишки, мать его!», – Ник недовольно подёргал «себя» за фальшивую русую бородку. – «Этот-то Джеймс Бонд русских кровей здесь с какого бока? Тоже ухлёстывает за моей Матильдой? Он всегда посматривал на неё, э-э-э, вежливо так, очень уважительно, с пиететом…. Вдруг, у меня над головой торчит ни одна пара ветвистых рогов, а целых две?».
Ануфриева не было достаточно долго, минут так пятнадцать-семнадцать.
«Что он там делает?», – нервничал про себя Ник. – «Может, уединился с Машей в какой-нибудь дальней подсобке, и – то самое? Всех поубиваю на фиг…».
Наконец, Иван Иванович, щурясь, словно сибирский кот, ненароком объевшийся свежей деревенской сметаной, вышел из бутика, поправил галстук и, уже никуда не торопясь и не оглядываясь по сторонам, подошёл к «Бентли», закурил, расслабленно и умиротворённо повздыхал минуту-другую, забрался в автомобиль и медленно уехал – по направлению к городской мэрии…
Ник уже собрался было покинуть машину и – по горячим следам – направиться в «Марию», чтобы однозначно прояснить сложившуюся несимпатичную ситуацию, но тут мимо «Ауди» проследовал облезлый двугорбый верблюд, на котором восседал Иосиф Виссарионович Сталин…. Да, тот самый, в тёмно-коричневом полувоенном френче, со старенькой трёхлинейкой за спиной.
«Может, стоит немного подождать?», – засомневался Ник. – «Не каждый ведь день Сталины разъезжают по городу на среднеазиатских верблюдах….».
Сталин прогнозируемо остановил верблюда возле входа в бутик, неуклюже соскользнул на тротуар, небрежно обмотал уздечку «корабля пустыни» вокруг фонарного столба и, достав из седельной сумки букет фиолетовых гладиолусов, важно проследовал в «Марию».
– И что теперь прикажете делать? – пробормотал Ник, не в силах больше молчать. – Уважаемый и всезнающий внутренний голос, я к вам обращаюсь. Почему вы молчите, словно идеологически-упёртый молодогвардеец на допросе в фашистском гестапо? Отзовитесь, пожалуйста…
Но голос, сука рваная, смущённо затихорился, играя в молчанку.
Впрочем, через две-три минуты Сталин, уже без цветочного букета, снова появился на улице. Разразившись – с характерным грузинским акцентом – длинной и заковыристой матерной тирадой, он сорвал с плеча трёхлинейку, старательно прицелился в чёрную жирную ворону, сидящую на ветке тополя, и пальнул…
Промазал, понятное дело. Ворона, возмущённо каркнув, заложила широкий круг и скрылась в глубине городских дворов. Иосиф Виссарионович ещё пару раз матюгнулся от всей широкой диктаторской души, вытащил из кармана галифе чёрную трубку и коробок со спичками, прикурив, отвязал верблюда, велел ему лечь, вольготно устроился между покатых светло-бежевых верблюжьих горбов и принялся нетерпеливо стучать каблуками чёрных, до блеска начищенных сапог по бокам несчастного животного.
Верблюд, издав утробный вопль, с трудом поднялся на ноги, смачно сплюнул – ядовито-зелёной слюной – на припаркованный рядом нежно-лазоревый «Ягуар», и неожиданно-быстро скрылся за ближайшим поворотом.
– Блин подгоревший, галлюциногенно-верблюжий! – раздражённо высказался Ник. – Ладно, пришла пора и мне посетить сиё гнездо порока и разврата…
Около стройного мёртвенно-бледного манекена, облачённого в совершенно невероятное иссиня-чёрное платье, щедро усеянное блестящими серебряными блёстками, о чём-то увлечённо и беззаботно щебетала стайка молоденьких продавщиц.
– Ола, мучачас![10] – непринуждённо приветствовал девиц Ник. – Бонжур, принцесс! – после чего, соответствующим жестом отозвав в сторону стройную и весьма сексапильную брюнетку, перешёл на язык туманного Альбиона:
– Меня зовут, э-э-э, Никас Томпсон. Я известный модельер из, э-э-э, Лондона. Владею собственную дизайнерскую студию и с десяток бутиков модной женской одежды…. Могу ли я встретиться с уважаемой Марией Нестеровой? Имею, знаете ли, расширенное деловое предложение о возможном взаимовыгодном сотрудничестве…
– Извините, мистер! – бойко зачастила девушка на вполне сносном английском. – Но Мария Владимировна сегодня ещё не приезжала. (У Ника с души тут же камень свалился тяжеленный булыжник, поросший ярко-красным мхом жгучей ревности). Позвонила рано утром. Сообщила, что поехала в аэропорт, встречает делегацию коллег из Токио. Это наши давние партнёры…. Думаю, что вы сможете встретиться с ней в бизнес-цетре при гостинице «Москва». Обычно именно там мы селим всех важных гостей, там же и проводятся деловые переговоры…. У вас есть номер мобильного телефона Марии Владимировны? Меня, кстати, Лизой зовут, то есть, Елизаветой. Как вашу английскую королеву, – улыбнулась откровенно игриво, с легко читаемым подтекстом.
– Имеется, – понимающе и важно кивнул головой (иссиня-черными кудряшками) Ник. – Большое вам спасибо, Лиза! Надеюсь, что мы ещё встретимся с вами – в более приятной и, э-э-э, приватной обстановке? Я тоже будут несказанно рад…. Сегодня вечером, в восемнадцать ноль-ноль? Почему бы и нет? Замётано! Позвольте задать вам ещё два маленьких, абсолютно невинных вопроса?
– Всё, что угодно, дорогой мистер Никас! – многозначительно пообещала общительная брюнетка, преданно заглядывая ему в глаза, вернее, в тёмно-жёлтые стёкла пляжных очков. – Спрашивайте! Постараюсь быть максимально откровенной и полезной…
– А вот эти прекрасные гладиолусы…, – он небрежно ткнул пальцем в букет, лежащий на одном из прилавков. – Я видел человека, который их принёс. Его лицо показалось мне знакомым…. Он, случайно, не имеет отношение к миру высокой моды? Не люблю, знаете ли, коллег-конкурентов. Коварные и гнусные интриги, чёрная зависть, грязные и беспочвенные сплетни…. Вы меня, конечно же, понимаете?
– Безусловно, понимаю! А вы очень прозорливы, мистер Никас. Такая потрясающая интуиция! Сразу догадались, что к чему…. Этот человек тоже хотел встретиться с мадам Нестеровой. Приехал на самом обыкновенном мопеде. Представляете? На мопеде! Представился именем – Франсуа Виньон. Сказал, что является известным европейским модельером и дизайнером женской верхней одежды. Мол, владеет во Франции целой сетью эксклюзивных бутиков…. Наша «Мария» нынче нарасхват!
«Это точно, нарасхват!» – Ник криво усмехнулся про себя и продолжил познавательную беседу:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
