— Тут неподалеку есть лес, — улыбнулся Кантарр. — И идет как раз грибной сезон.
— Не считая того только, что этот лес когда–то принадлежал кикиморам, и ни один человек, эльф или вампир в здравом уме туда не пойдет.
— Ооо, — Тая заинтересованно подалась к мрачнеющему Релю. — Кикимор? Лес? А кикиморы там есть?
— Уже лет сорок как повывели. Наверное, последнюю кикимору из того леса убили, когда перекресток появился, — задумчиво сказал Дар.
— Наоборот, — пожал плечами Кантарр. — Перекресток появился после того, как последнюю кикимору из леса убили. Это было посмертное проклятье той старухи.
— Старухи?!
— Ну да. Поговаривали, что старухе той было лет 600. Она все время сидела в том месте, где была спорная граница вампиров и людей. То ли ждала кого, то ли просто нравилось ей там. Ее пытались выгнать, вначале по–хорошему.
— И как выглядело это «по–хорошему»? — спросила Тая с иронией. — Отряды с одной и другой стороны с пиками наперевес, и маги с огненными и ледяными шарами.
— Точно. Именно так все и было. Кикимора была старой, а значит — сильной. Она создала болото между границами. Будущий горизонтальный крест Гнилого перекрестка. Половину отрядов утопила, магов … задушила. Войска от нее бежали, теряя по дороге доспехи. Второй раз были умнее, пришли большим числом. А кикиморы на перекрестке не оказалось.
— Какая жалость!
Кантарр усмехнулся.
— Солдаты были настолько недальновидны, что решили точно так же. Их было много, вампиры с людьми соединились и перемешались. А кикимора была одна. В лесу. Лес был огромный, шумел высокими кронами, скрипел узловатыми корнями. Туман стелился по земле, когда в лес вошли войска. Не было слышно ни птичьего гомона. Не было видно звериных следов на земле. Тревожно всхрапывали кони. Вошли войска в лес на рассвете, прошли всего немного. И небо стало темнеть…
Гарш нервно вздрогнул, повернулся. Эльфенку неожиданно показалось, что за его спиной, по границе обережного круга, в тумане кто–то двигается. Туман был слишком плотным, подошел к границе круга слишком близко, и не было ни одной возможности убедиться, показалось мальчишке или нет. Взрослые ничего не заметили.
Подумав немного о том, не стоит ли сказать, что ему показалось, Гарш остановил себя волевым усилием. А если действительно показалось? Учитель будет недоволен. Да и не хотелось мальчишке выставлять себя дураком в глазах Таи.
А Кантарр продолжал свой рассказ:
— И вроде рядом никого не было, но показалось и людям, и вампирам, что на границе тумана движется что–то, не то темное, не то светлое. Не то гладкое, не то с драными клочьями шерсти. Строй был сломан. Никто не побежал, но все сгрудились. Было уже не до выяснений, кто лучше, кто сильнее, кто быстрее. Страшно было всем. Двигались не спеша, то и дело глядя назад. Все было тихо и спокойно. Ребята даже решили, что смогут спокойно вернуться домой. Кикимора не находилась, да про нее уже все давно забыли. Назад повернули, и тут началось. Вначале где–то заухал филин. У-ху, у-ху. И главное, как не повернешься, звук постоянно из–за спины дается. У-ху, да у-ху.
— И что в этом страшного? — Тая засмеялась. — Я тоже умею, — сложив ладони лодочкой, она набрала в грудь воздуха и …
У-ху, разнеслось над поляной.
У-ху, откликнулось из леса.
— Ух ты! — обрадовалась девушка. — А еще раз?
Кантарр поймав Таю, потянул ее на себя, затыкая ладонью ей рот.
— Вот ты когда–нибудь думать научишься, прежде чем делать? — укоризненно спросил он. — А если накликаешь?
— Кого?
— Кикимору.
— Так ты сам сказал, что последнюю убили сорок лет назад. Причем, покайся, облегчи душу. Ты сам принимал участие в той прогулке?
— Принимал. Во многом только благодаря тому, что я там был, живыми из этого леса хоть некоторые вышли.
— Некоторые?
— Ты слушать будешь? Или перебивать?
— Слушаю я, слушаю!
— Тогда помолчи.
— И молчу я.
— Тая!
— Я!
— Замолчи! — хором рявкнули эльфы.
Девушка рассмеялась, но соизволила замолчать, со снисходительным видом поглядывая на друзей. Гарш, то и дело косящийся на нее, успел увидеть, как мелькнула и тут же исчезла тревога с лица Таи.
Поскольку его раскрыли, дальше Кантарр уже рассказывал спокойно, не пытаясь подменить рассказчика.
— Прошагали мы, наверное, часа два, прежде чем один из вампирских сержантов заметил, что мы двигаемся по кругу. Решили проверить, оставили нож. Прошли полчаса, вернулись к ножу. Нож как был, так и остался. Только на его рукояти череп. Маленький такой, почти игрушечный. Но человеческий.
Гарш тоненько вскрикнул, Тая устроилась поудобнее. Страшилки она любила с детства.
— У людей началась паника. Вампирам с трудом удалось успокоить второй отряд. Оплеухи не помогали, воды холодной под рукой не было. Пришлось надавать кучу пощечин каждому и волочь за собой насильно. Прошли еще круг — новый череп на рукояти, уже второй. Тоже маленький такой, только на этот раз череп вампира!
— Ой!
— Дальше уже не пошли, страшно было. Остановились, начали думать, что это такое и как с этим бороться. Хорошо среди нас парень был, он, когда оклемался, вспомнил, что ему старая прабабка про кикимор говорила. Сказал, что скоро вой позади нас раздастся. Да не волчий, а человеческий, страшный. Побежим, себя забыв, в разные стороны. Тут нам и крышка.
— И что же ты сделал? — подалась вперед Тая.
— Связал всех одной веревкой, — пожал плечами Кантарр.
— И помогло?
— Да. Вой раздался, страшный, пробирающий до костей. Дрогнули и чуть не бросились бежать даже вампиры, а они к таким примочкам устойчивый народ. Вой стих, постояли мы немного, минуты две, не больше. А вокруг смех. Издевательский, злой такой. Недовольна кикимора, что мы устояли. Зато впереди корни расступились, просвет мелькнул. Вроде как мы победили, кикимора нам шанс дает на то, чтобы уйти. Мы вначале решили идти в обратную сторону, вроде как кикиморе назло, а позади нас корни метров четыре в высоту.
— Хи, какая кикимора умная!
— Тая!
— Молчу–молчу…
Не обращая внимания на недоверчивый вид окружающих, Тая начала копаться в своей сумке, делая вид, что она тут не причем, и вообще это они первые начали.
— Парень, что знал о кикиморах, сказал. Дальше по дороге пойдем, за спиной будут голоса звать по имени. Кто обернется — пропадет с концами. Кикимора заберет и убьет.
— А зачем ей чужая жизнь? — не удержался от вопроса Гарш.
— Из живого создания она жизнь выпивает и себе забирает, — пояснил Дар коротко ученику. — Благодаря этой силе она потом колдовать может и молодеет. Чем больше сил сожрет, тем красивее молодка получается. Ну, а из костей она себе дом строит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
