— Может быть, нас там хоть накормят чем-нибудь? — понадеялся Федоров. — Очень хочется есть — наверное, от переживаний. А?
— Просто уже время обедать, — сказал Меркурий. — Переживания тут не при чем. Да и что такого происходит, собственно?
— Не все относятся к смерти так философски, как синерианские царедворцы, — тоном извинения проговорил Изнов.
— Боюсь, что нам грозит смерть от голода, — сказал Федоров. — Похоже, сейчас это единственная реальная опасность.
— Тогда еще не ели нас… — пробормотал Изнов, вспомнив древний анекдот.
На этот раз им уже не пришлось сидеть на коленях у конвойных солдат: охрана приговоренных была усилена, и на коленях сидели другие солдаты, арестованным же пришлось устраиваться на полу. Может быть, в какой-то степени это было даже удобнее, однако трясло значительно больше, чем прежде; городские улицы за истекшие несколько часов ничуть не стали благоустроеннее, дорога же, по которой их теперь везли, оказалась еще хуже. Как и в предыдущий раз, прекослова в машину не пустили, и он остался около здания Сброда, успев лишь попрощаться словами:
— Приходится покинуть вас — но ненадолго…
В его отсутствие приговоренным разговаривать было не с кем — разве что между собой. Однако, это не остановило Федорова, спросившего, ни к кому в частности не обращаясь:
— Интересно, чья там охрана — в Доме Ожидания?
Ему ответил, поразмыслив, Меркурий:
— Не наша.
Изнов усмехнулся:
— Можно подумать, что у нас тут есть своя охрана. Какая глупость!
— М-м… — неопределенно промычал Федоров. Этим разговор и кончился. И как раз вовремя. Потому что машина резко затормозила. И тут же раздались выстрелы.
* * *
Задняя дверца распахнулась.
— Бросать оружие и выходить, держа руки за головой! — послышалась не раз уже слышанная Федоровым в его жизни команда.
Солдаты повиновались, не сделав даже попытки сопротивляться. Впрочем, поступили они совершенно правильно: оказавшись на улице, приговоренные увидели, что проезд был перегорожен тяжелым грузовиком, а броневик окружило множество людей, вооруженных и одетых в черные комбинезоны. Лица нападавших были закрыты черными же масками с прорезями для глаз. Приговоренных тут же отвели в сторону, не смешивая с солдатами. К ним подошел один из чернокомбинезонных, судя по уверенному голосу — начальник.
— У вас все в порядке? — спросил он.
— В полном. Благодарю. — Ответил Федоров сразу же, словно ожидал этого вопроса.
— В таком случае, прошу в машину.
— Простите, но я хотел бы узнать, куда нас повезут, — не утерпел Изнов.
Ему послышалось, что глава нападавших усмехнулся.
— В тюрьму, куда же еще? — тем не менее, ответил он.
— Но ведь нас и так везли туда. Зачем же…
Федоров слегка толкнул его в бок:
— Посол, сейчас не время для выступлений.
— Но послушайте, это же нелепо…
— Тюрьмы бывают разные.
Наверное, советник был прав — если только каждой тюрьме соответствовал свой способ доставки клиентуры. На сей раз то был никак не броневик, но экипаж, который, пользуясь терранской терминологией, можно было бы назвать лимузином представительского класса. Удобно устроившись на заднем сиденьи, Изнов благостно покряхтел.
— Не все перемены, оказывается, бывают к худшему, — изрек он. — Хотелось бы надеяться, что это войдет в правило.
Никто не ответил ему, но посол не обиделся, наслаждаясь неожиданным комфортом.
Машина шла так плавно, что казалось — они едут по улицам совсем другого города. И посол искренне пожалел, когда лимузин остановился и ему дали понять, что путешествие окончилось и пора выходить. Он был бы не прочь проехать так часок-другой, чтобы окончательно прийти в себя. Но спорить не приходилось — это дипломат понимал хорошо. И он выбрался, стараясь не показать, насколько это ему неприятно.
* * *
Наверное, это была тюрьма — судя по тому, что окна первого этажа были оснащены решетками, а наверху, насколько можно было разглядеть, — теми же намордниками, что и в любом заведении такого рода; и тут, однако, чувствовалась некоторая разница: местами намордники эти были опущены так, что, надо полагать, ничуть не закрывали обзора изнутри. Здание это, немалых размеров, стояло на обширном участке, обнесенном, как и полагалось, высоким и надежным забором; участок же этот, в свою очередь, находился в середине огромного парка, в котором негромко шумели деревья и пахло скошенной травой.
— Благодать, — сказал Изнов. — Как же это им удалось получить такую территорию под тюрьму? У нас на Терре такой номер нипочем не прошел бы.
— Ну, отчего же… — сказал Федоров, чуть усмехнувшись. — Бывало и у нас. Все дело в специфике…
— В специфике — чего? Можно подумать, что вы разбираетесь в том, что здесь происходит, — рассердился Изнов.
— Не во всем, конечно. Однако, некоторые вещи мне ясны.
— Интересно. Какие же?
— Не стану оглашать. Из чистого суеверия, — серьезно проговорил Федоров.
— Меркурий, вы слышите? Кто мог бы ожидать от нашего советника…
— Я и сам суеверен, — ответил синерианин. — Но поспешим: нас приглашают.
И он первым двинулся ко входу, лишь около двери задержался, чтобы пропустить вперед Изнова, как и подобало согласно строгому дипломатическому этикету и протоколу.
* * *
Странно, однако, если не считать караула у входа и преграждавшей выход решетки, внутри ничто не говорило о том, что они оказались в месте лишения свободы, а не в каком-то клубе высокого ранга. Холл устилался громадным ковром, глубокие кресла и маленькие столики были разбросаны тут и там, и наводили на мысли не об отбытии наказания, а скорее о комфортабельном отдыхе, который не хотелось прерывать.
— Однако!.. — только и выговорил Изнов.
Возможно, он собирался разразиться пространным рассуждением по поводу различного отношения к пенитенциарной системе в разных мирах Галактики; однако, раскрыв рот, вдруг забыл о необходимости закрыть его, а перед тем выдохнуть воздух; и так посол стоял, постепенно багровея при взгляде на приближавшуюся к ним с противоположного конца холла фигуру.
— Я сказал, что мы скоро встретимся, — такими словами приветствовал приговоренных прекослов Алас. — Я всегда стараюсь, чтобы слова мои не слишком расходились с делом. Вы удивлены, увидев меня здесь… и в таком виде?
Он явно имел в виду свою форменную одежду Службы Надежности мира Иссоры: тот же черный комбинезон, но украшенный серебряным шитьем по воротнику.
— Мы были бы очень удивлены, — спокойно ответил Федоров, — если бы вас здесь не оказалось. Как прикажете теперь к вам обращаться?
— Да просто — «сойт», по вашим меркам — второе звание старшего офицера. Но вы хотите сказать, что уже догадывались?..
— Ну, полноте. Вы ведь и не очень старались скрыть это; знали, что имеете дело с профессионалами.
— Мне не хотелось, чтобы вы преждевременно утратили надежду: мы заинтересованы в вашем добром здоровье и настроении. Ну что же, присядем?
И он жестом гостеприимного хозяина указал на ближайшую группу кресел, кольцом охватывавших низкий круглый столик.
— Охотно, — согласился Федоров. — Коллеги, воспользуемся гостеприимством хозяев. Надеюсь, они будут настолько любезны, что предложат нам плотно закусить. Для поддержания хорошего настроения это чрезвычайно важно.
Алас только улыбнулся.
— Мы успели познакомиться с вашими привычками и пожеланиями. Не волнуйтесь: все готово, чтобы принять вас, как добрых друзей.
Федорова, казалось, эти слова нимало не удивили.
— Скажите, сойт: кто будет с вами разговаривать? Вы?
— И я тоже. Хотя предложения будут исходить не от меня, но мне поручено их передать и выслушать ваш ответ.
— Очень приятно слышать это, — улыбнулся Федоров. — Всегда удобнее договариваться с людьми, с которыми уже приходилось встречаться раньше.
— Я бы сказал, заявление достаточно рискованное, — сойт Алас покачал головой. — Мы знакомы несколько часов, и этого вряд ли достаточно, чтобы…
— Ах, память, память, — Советник продолжал улыбаться. — Бывает, она подводит в самое неподходящее время.
— Только не меня. Не вижу, что я должен был бы сейчас вспомнить.
— Ну… хотя бы мир Эмора.
— Да, мне приходилось бывать там. Но какое отношение это имеет к нашей теме?
— Шесть условных лет тому назад…
— Да, да. Но вы-то тут при чем?
— Милый Алас, — с чувством сказал Федоров. — А кто брал вас со всей компанией, когда вы собирались убраться восвояси со всей информацией, на которую вам пришлось тогда изрядно потратиться?
— Кто бы ни брал, — сердито огрызнулся Алас, — но не вы.
