Разместившись на поляне, кто на пнях, кто на поваленном дереве, мы ждали на свежем воздухе. Из лаборатории периодически доносились хлопки и ругательства, затем повалил густой дым вместе с криком, что всё в порядке.
Я подошел к монаху и сел рядом, тихо спросив:
— Так профессор обучался в обители?
— Да, — неохотно ответил Глеб. — Большой талант у него, через два года магистром стал. Но его гениальность не признавала границ, так что Иван Сергеевич искал знания не только официальные и разрешенные. Но и запрещенные тоже. И искренне не понимал, когда его просили этого не делать. Только это его и спасло, наивность и талант. Ну и несколько действительно полезных открытий.
— Так он там… — неопределенно махнул я рукой на строение.
— Использует то, о чем лучше помалкивать, если жизнь дорога, — кивнул монах.
Ох, вот бы с ним пообщаться наедине. Но я прекрасно понимал, что даже тут, в глуши, за таким не признающим границ, внимательно следят. Не один я такой любознательный, а с профессора станется просто разболтать всё первому встречному.
Изнутри раздался победоносный вопль и Далматский появился в дверях, неся литровую колбу в одной руке и стопку мензурок в другой. Он велел нам подойти, вручил каждому тару, торжественно разлил какой-то мутный отвар и объявил:
— А теперь залпом, до дна!
Слушать его никто не торопился, посматривая друг на друга. Я опасливо понюхал, несло смесью разнообразных трав и чем-то кислым. Молясь, чтобы профессор не настругал в этот витаминный коктейль тех пиявок, я зажмурился, выдохнул и выпил.
Жидкость оказалась ещё и вязкой, стянув всё во рту и прилипнув к горлу. Открыв глаза, я увидел, что остальные вдохновились моим героизмом и опустошили свои мензурки.
— Ну а теперь что? — не выдержал нервничающий Семён.
— Теперь ждем! — ответил Далматский, изучил и обнюхал каждого и даже веки приоткрыл, рассматривая зрачки. — Если я не ошибаюсь, скоро подействует.
— А если ошибаетесь? — я тоже нарушил правило не задавать вопросы.
Профессора такой вопрос ввел в легкое замешательство. Видимо в его мире он никогда не ошибался. А если это и происходило, то всё равно считалось результатом во благо науки.
— Вы лучше присядьте, — сообщил он. — Я пока займусь своим отваром, если что зовите.
— Если что? — настороженно уточнил Герман, но ученый уже скрылся внутри.
Мы расселись и поделились своими ощущениями. У всех они сходились, ничего необычного. Только Карл сказал, что хочет есть.
Минута шла за минутой, вдалеке журчала вода озера, где-то дятел долбил ствол, а в траве носились мыши. Начало темнеть и я задрал голову к небу в поисках грозовых туч. Всё таки дошло до нас ненастье, не хотелось вымокнуть тут.
Со зрением что-то было не так и я проморгался. Темнело прямо как при наступлении ночи. Лес вокруг стал темно-серым, потерял краски. Воздух застыл, ветер резко стих. Я увидел, что и остальные озираются, всматриваясь в окружающее.
— В… в… видите? — будто из под воды прозвучал перепуганный голос Ростовского.
Лес вокруг преобразился. В сумраке между стволов появились фигуры. Неразличимые, высокие и низкие, похожие на человеческие и непохожие. Их пошатывало и они медленно шли к нам, окружая со всех сторон.
Похоже это и есть то самое «если что»… Я открыл рот, чтобы крикнуть профессору, но не получилось, язык вдруг отнялся.
Глава 16
Что нам подсунул этот талант? С малиновых косточек точно так не вштырит. Если что и зашевелилось, так это волосы на голове, так что и отвары профессор вряд ли перепутал. Ох, если только там у пиявок не гибрид с мухоморами…
Галлюцинация была очень реалистична. Я ущипнул себя и хлопнул по лбу и пока занимался лечебным самоистязанием, фигуры приблизились. Похоже на духов или призраков, вроде если всмотреться, то видно насквозь.
Всматриваться не хотелось. Я стратегически отступал к строению, но остальные пошли другим путем. Повспыхивали ладони и защитники призвали оружие. Первым Глеб, наплевав на свои же строгие указания.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Онемевший язык слушаться отказывался, а бегать и размахивать руками перед перепуганными и вооруженными людьми — не настолько я упоролся. Похоже, что на них сильнее подействовало.
Сумрачные тени шатались вокруг и попыток напасть не делали. Пугали до жути, это да. Реальность дрогнула и темнота усилилась. Тут то все и слетели с катушек.
Ростовский рванул куда-то вбок, похоже к дому или машине. У инквизитора не было оружия, ну хоть инстинкт сработал. Герман резво подпрыгнул к Семёну, уже размахивающему двумя мечами.
Карл, замахнувшись топором и раскрыв рот в вопле, которого так и не прозвучало, ломанулся в самую гущу леса, сшибая ветки. А вот наставник складывал составную печать…
Я даже не подумал, что если он тоже онемел, ничего и не получится. У нас могло получится и не такое, судя по всему. Прыгнул и обхватил Глеба сзади, заводя руки за спину. За что тут же получил затылком в нос.
От мощного удара немного посветлело. Восприняв это как добрый знак, я вдарил наставника по почкам. Тому лечебные процедуры не понравились и мне прилетело в челюсть с разворота.
А следом в мою сторону полетела цепь с лезвием. Я упал на землю, в мягкий мох, лезвие просвистело над головой и влетело в поваленное дерево, разнося его на щепки. Пока оно застряло, я схватился за натянутую цепь и дернул на себя, роняя монаха рядом.
Мы, кажется оба пытались орать друг на друга, но тишина усугубляла и без того дикую картину. Но первым звуком стал не вопль, а заводящийся мотор. Княжич героически решил драпануть….
Это отвлекло Глеба, возможно в его голове что-то прояснилось, когда он понял, что его тачку угоняют. Но лицо его перекосило от ещё большей ярости и он попытался сложить ещё печать, так и валяясь, только на спину перекатился.
Я послал всё к демонам и призвал косу. Подскочил и сначала отбил пальцы монаху, чтобы неповадно было. А затем ударом древка по голове немного успокоил. Вырубить магистра такой простой штукой конечно же не получилось.
Но пока он закатывал глаза, пытаясь прийти в себя, выхватил свой ремень и спеленал главную угрозу. Если этот тут намагичит, нам точно хана.
Семён всё так же изображал свихнувшуюся мельницу, а Герман прятался за его спиной, чудом уходя из под мечей. Они ещё и вертелись, и я пошел по кругу, приближаясь и выискивая просвет.
Пока Строганов тоже не вспомнил, что он юный гений, надо было и его успокоить. Помог мне с этим граф. Не выдержав темпа, он запнулся и сделал подсечку Семёну, который на мгновение перестал вращать мечами. Оба мгновенно получили по увеститому тычку в затылок и рухнули на землю.
Пришлось лишать их уже собственных ремней. Веревку с собой таскать нужно, вот уже который раз понадобилась за сутки… Связав и уложив ух поудобнее, не рожей в мох, я огляделся.
Издалека послышался визг тормозов, удар и звон стекла. Куда унесся Карл тоже стало понятно, по заметной просеке. Призраки по-прежнему вяло шатались между деревьев. Тут то и явился главный поставщик мероприятия.
Профессор непонимающе посмотрел на лежащих, затем на просеку и наконец остановил свой взгляд на мне. Лять, он забыл про нас что ли? Я отозвал косу и развел руки в жесте «какого хрена тут происходит?».
— Ммм, мммм, мм! — сообщил я ему кратко своё мнение.
— Интересно… — задумчиво выдал ученый и подошел.
Далматский замахал на меня, велел открыть рот и ухватился за мой язык, разглядывая его. Чуть не оторвав, он наконец отпустил и меланхолично почесал нос.
— Какой интересный эффект. Что его могло дать? Так, молодой человек, стойте здесь! — профессор умчался обратно в своё логово.
Это интересный эффект? А то что тут все свихнулись и почти разбежались, типа по плану? Я так и стоял с охреневшей рожей посреди полянки, даже не особо ожидая возвращения хозяина. Легко мог отвлечься и опять забыть.
Но Далматский вернулся быстро, вооруженный тлеющим пучком неизвестных трав. Он нес его на вытянутой руке и бежал ко мне с таким воодушевлением, что я драпанул. Мы принялись нарезать круги по полянке, вокруг бездыханных тел.
