место не оазис Сехмет и подобное заклинание снова заберет твои силы. Здесь нет магии оазиса. И если ты так часто станешь использовать «тысячу грёз», то тебя скоро ждет смерть. Но и это не самое страшное для тебя».
Атла хорошо знала обратную сторону «тысячи грез». Это заклятие было способно отнять молодость. В храме Иштар в Тире многие помнили об одной жрице, которая делала большие успехи в магии и её внешности завидовали многие красавицы Финикии и Сирии. Даже митаннийский царь, услышав про нее, пожелал иметь жрицу в качестве своей первой жены. Но неожиданно она стала быстро стареть. За один год она обратилась в старуху и это сочли наказанием богини. И говорили, что красавица часто обращалась к «тысяче грез». Но жрица не знала заклятие «красной маски», которое могло остановить старение. А вот Атла его знала.
«Ты хочешь сказать, что я начну стареть? Пока этого не произошло».
«Оазис Сехмет защищал тебя. Но здесь этого не будет. Один раз в случае с Ранаи тебе повезло. Но что будет дальше?»
«Я уже нашла выход».
«Выхода нет», — ответил голос госпожи.
«Выход есть, — возразила Атла. — Пусть «тысяча грёз» начнет отнимать мою молодость и красоту. Но есть сила «красной маски». И она поможет мне избежать старости и смерти».
«Это слишком сильная магия, Атла. Берегись неизведанного. Да и не так просто вызвать «красную маску». Для этого нужна кровь человека».
«Разве её сложно добыть? Скоро ко мне придет Эбана. И если нужно я возьму его кровь для создания «маски».
«Тебе не жаль его?»
«Но это не убьет его…»
* * *
Эбана вошел в каюту Атлы. Харати сразу затворил за ним двери и приказал воинам:
— Через час вас сменят. Смотрите! Никто сюда войти не должен.
— Да, Харати.
— Будь спокоен. Никто не войдет.
Эбана вдохнул напоенный «грезами» воздух. Семена Иштар были слишком крепки для него. Он сделал шаг и рухнул на кровать финикиянки.
— Что ты делаешь, Атла? — тихо спросил он.
— Ты сам вошел сюда вдохнул аромат семян. Разве я звала тебя, Эбана?
— Моя голова ясна, Атла, но тело не подчиняется мне.
— Ты уже испытывал «тысячу грёз» в оазисе Сехмет50. Забыл?
— Могу ли я забыть, Атла? Я тогда не мог отличить сон от яви. Но зачем ты сейчас снова вызвала это?
— Ты думаешь, что это «тысяча грез», Эбана? Это лишь слабая часть заклятия. Но мне нужны эти семена, чтобы понять, что делать дальше. По твоей просьбе я вызвала мёртвую княгиню Ранаи к жизни, и номарх Чёрной собаки сделал то, что ты приказал, Эбана.
— Я помню об этой твоей услуге, Атла.
— Но каждое заклинание «тысячи грёз» подобной силы станет старить меня.
— Ты по-прежнему прекрасна, — сказал Эбана. — Твое лицо — лицо богини.
— Я уже получила предупреждение, Эбана и скоро начнется необратимый процесс. Я стану старухой,
— Старухой? Возможно ли это?
— Я не всесильна. И мне нужно принять меры, дабы обезопасить себя. Что такое сила «тысячи грез»? Если вызвать эту силу в полной мере, то все люди на этом корабле станут подчиняться мне. Я смогу повелевать ими.
— Но зачем тебе власть над моей командой, Атла? Ты потратишь силы, которые не столь просто будет восстановить. А ведь они нужны тебе для дела. Ты знаешь.
— Тот, кто видит впереди подсказывает тебе верные ответы, Эбана. Я не стану тратить силы на подчинение этой команды.
— В противном случае ты давно сделала бы это, Атла. Но скажи мне… Скажи отчего ты подчинилась мне и вызвала Ранаи? Ты же могла этого не делать?
— Если бы ты знал правду, Эбана. Иногда нам хочется думать, что от нас что-то зависит, и что это мы всем управляем. Это не так. Вернее, не всегда так. Иногда нам дают силу.
— Силу?
— Ты чувствуешь её? — спросила финикиянка.
— Я?
— Если я скажу, что «Тот, кто видит впереди» будет способен изменить судьбу этой страны. Ты мне поверишь?
Эбана ответил, что готов верить в это. Затем он добавил:
— Я желаю обеспечить победу фараону Яхмосу.
— Возможно, так и будет. В одном ты был прав.
— Я? В чем же?
— Ты сказал мне, что семь Хатор плетут нити судеб. И мы с тобой следуем путями судьбы.
— Это путь всех людей, а не только наш. И в итоге нас ждет смерть.
— Судьба? Смерть? Что вкладываешь ты в эти слова? Я, возможно, скоро стану старухой, если продолжу использовать «тысячу грёз», а возможно смогу избежать этой участи. Кто выбирает мой путь? Я или твои семь Хатор?
— Желаешь сказать, что ты сильнее судьбы? — спросил Эбана.
— Я могу использовать «тысячу грез» и избежать пагубных последствий заклятия. «Тысяча грез» может отобрать молодость и красоту. Но есть заклятие «Красной маски». Оно возвратит мне то, что я потеряю благодаря «Тысяче грез».
— Красная маска? Звучит зловеще.
Она не обратила внимания на его слова и продолжила:
— Ты владел в этой жизни двумя красавицами.
— Ты говорить про себя?
— И про твою Сару. У тебя в жизни были только две женщины.
— Это так, — согласился Эбана. — Но я не понимаю тебя. Ты сказала о «Красной маске». Что это?
— Это заклятие на крови. Ты даже не понимаешь силу крови и её важность. Ты только воин, Эбана.
— Тот, кто видит впереди способен это понять.
Она не обратила внимания на его замечание:
— Вот ты владел Атлой и владел Сарой. Ты сам «соединил» нас! Если это произойдет, то благодаря тебе, Эбана.
— Что произойдет?
— Тело Атлы состариться. Но Атла останется молодой.
— Как это понять?
— Неужели Тот, что видит впереди не может распознать ложь? Неужели я сейчас лгу? Посмотри на меня Эбана!
Эбана видел, как красавица приблизилась к нему. Он по-прежнему не мог пошевелиться, но желание овладело им. И Атла воспользовалась этим.
Такой связи с женщиной у молодого воина еще не было никогда. Он видел, как обнаженное тело финикиянки оседлало его. Он испытывал наслаждение, и перед его глазами молодая красавица вдруг обращалась в старуху. Мерзкую и отвратительную с морщинистой кожей, покрытой пятнами, с обвисшими грудями. Проходило мгновение, и снова перед ним была прежняя Атла. Затем снова старуха и снова красавица.
Эбана пытался закрыть глаза, но веки не слушались его, и он продолжал видеть странные метаморфозы.
Атла обладала «Иглой богини», которую носила в золотом гребне в своих волосах. При помощи иглы можно было добыть кровь жертвы необходимую для «Красной маски»…
* * *
Утром Атла разбудила Эбану.
— Проснись.
Он открыл глаза.
— Атла? Что
