Читаем без скачивания Мастер тату - Сергей Гайдуков

Точнее – половина кирпича. Кирилл охнул – удар пришелся в правое предплечье. С этого мгновения Кирилл перестал думать, положившись лишь на инстинкты, которые должны были помочь ему выжить.

Именно выжить, потому что тот, неизвестный, прятавшийся возле гаража, явно не шутил, метясь кирпичами Кириллу в голову. Пока Кирилл ходил вокруг собачьей будки, этот тип подобрался поближе, нашел подручное средство и...

От второго кирпича Кирилл увернулся и бросился к темной фигуре, что виднелась метрах в семи-десяти, возле угла дома. Третий кирпич влетел Кириллу в бедро, но его уже было не остановить – он прыгнул на противника, темная фигура стремительно переместилась влево, и Кирилл оказался нос к носу с водосточной трубой. Для Кириллова носа это знакомство оказалось довольно болезненным.

С запозданием на секунду Кирилл рванул по той же траектории, что и любитель швыряться кирпичами, и едва успел увернуться от удара ногой – кирпичи у парня, видать, закончились. Мах был хороший, высокий – Кирилл мог бы ухватить эту ногу за щиколотку и под коленку, дернуть на себя, а потом с размаху швырнуть ночного гостя в молочковскую кирпичную стену. Однако рука после соприкосновения с кирпичом действовала медленно, мышцы саботировали намерения Кирилла, и его пальцы впустую разрезали воздух. "Дурацкий какой-то балет получается", – мелькнуло в голове, и Кирилл тут же ударил сам, левой, в корпус. К его собственному удивлению, удар пришелся в цель. Противник отреагировал даже слишком явно – отлетел на несколько метров в сторону, зашатался и едва не упал. Кирилл шагнул вперед, готовясь двинуть парня в челюсть, но, пока он шел, противник нащупал возле стены лопату и взял ее наперевес. Держал он инструмент как-то не очень уверенно, и Кирилл решил, что нужно дожать врага морально.

– Брось лопату, сука! – презрительно кинул Кирилл.

– Как ты меня назвал? – возмущенно отозвался голос от стены.

– Ой, – сказал Кирилл.

Глава 15

Судя по бледному напряженному лицу Гоши, он переживал не меньше, а то и больше, чем сам Молчун. "Слава богу", – твердил он у лифта, в лифте и всю дорогу от лифта к машине. За рулем "Вольво" он наконец замолчал, и это было кстати – Молчун уже изрядно утомился от этих причитаний и собирался посоветовать Гоше переменить пластинку. Гоша, вероятно, удивился бы – Молчун никогда так с ним не разговаривал. Однако сенсации не вышло – Гоша заткнулся по собственной инициативе, Молчун ничего не сказал, каждый остался при своем. Небо тоже осталось при своем – при праве безнаказанно поливать всех, кто внизу. Знакомая традиция.

– Может, тебе на самом деле уехать домой? В Ростов. Ты же из Ростова, да? – так сказал Гоша сорок минут спустя, приняв чуть-чуть кофе с коньяком, расслабившись и обретя нормальный цвет лица. Это было в небольшом кафе в центре, где Гоша и Молчун сидели в маленьком закутке, отгороженные пластиковыми перегородками от остальных посетителей. Было темно и тихо, на стенах почему-то горели маленькие красные фонарики. Ноздри гладил сладкий нездешний запах. "Благовоние", – вспомнилось Молчуну странное слово. В его жизни этому слову как-то места не находилось. – Да? – спросил Гоша, и Молчуну потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить заданный минуту назад вопрос. Когда же он вспомнил, лицо его изменилось, и Гоше не понадобилось устного ответа – все и так было ясно. – Ну а что делать... – пожал плечами Гоша. – Ты же видишь, как он уперся. Без толку, можно сказать, сходили.

– Гоша, – сказал Молчун, сосредоточенно глядя в стол. – Ты меня извини...

– В каком смысле?

– Ну... Что я тебя потащил сегодня к Стасу.

– Да тут нечего извиняться. Стас, он и есть Стас, если что в голову втемяшится – только из гранатомета вышибешь. Это шутка, Молчун, – на всякий случай пояснил Гоша.

– Нечего там было делать, – Молчун будто не слышал Гошу. – Потому что фигня все это.

– Фигня – что?

– Газеты эти. "Маньяк возвращается" и все такое... Фигня полная.

– С чего ты вдруг решил?

– Стас прав, – медленно и монотонно говорил Молчун, и Гоша поймал себя на мысли, что никогда не слышал от этого человека столько слов подряд. Слов, связанных между собой, слов, из которых складывалось нечто... Гоше стало не по себе. Возможно, перебор по части коньяка – убеждал он себя потом. – Стас прав, в этих газетах пишут все, что захотят. На самом деле все не так. Я только сегодня понял. Нужно было тебе сказать и к Стасу не ехать, но я тебе не сказал. Извини, Гоша... Тот мужик, которого возле Павелецкого вокзала зарезали, он был из Белогорска. И Мила наша была из Белогорска. Думаешь, это простое совпадение?

– Хм, – сказал Гоша.

– Я думаю, что это не совпадение. Есть какая-то причина. Есть какая-то связь между этими двумя убийствами, а значит, никакими маньяками тут и не пахнет. Я же говорил тебе – те двое, что я видел на квартире, они выглядели совершенно нормальными людьми. Они не были психами. Они убили Милу, потому что у них была на это какая-то причина. И того мужика убили. А причина... Я только знаю, что Мила и тот мужик приехали из Белогорска. Может, причина там. Может, Мила и тот художник, они хотели в Москве затеряться, скрыться. Спастись от чего-то. Но их нашли и убили. Я разговаривал с Галей, помнишь?

Гоша медленно кивнул. Он уже некоторое время жевал кружок лимона, но не замечал этого. Он слушал.

– И она сказала, что в тот день... Ну, когда пришел заказ на ту квартиру, на Ленинском... Человек, который звонил, он искал Милу. Он рассказал, как она выглядит, сколько ей лет... Он думал, что она может работать под псевдонимом. Когда Галя сказала, что такая девушка работает в нашей конторе, тот человек сразу сказал, что хотел бы с ней встретиться. Но потом он добавил, что хотел бы еще и вторую девушку, все равно кого. Гале показалось, что это было сделано, чтобы замаскировать его особенный интерес к Миле. Но этот особенный интерес – он был.

– Да уж, – подавленно сказал Гоша, вспоминая залитую кровью квартиру на Ленинском проспекте.

– Я же дурак, – с отчаянной тоской в голосе произнес Молчун. – Я поговорил с Галей и забыл. На фотографии посмотрел, с ментами поговорил – и решил, что нормальный человек такого сделать не может, только псих... То есть маньяк. А сегодня мне сказали, что Краснов, тот художник, он тоже из Белогорска приехал. И я про Галины слова вспомнил. И вспомнил про тех двоих – как они выглядели и что говорили... Это, Гоша, такие же обычные мужики, как ты и я.

– Не-а, – вдруг сказал Гоша. – Я зарезать женщину не смогу. Я только по морде могу съездить.

– ...и вот я все это понял, – гудел голос Молчуна. – Но все равно поехал к Стасу. И все равно толкал ему эту туфту про маньяка. Стас не поверил, и правильно сделал, потому что я и сам уже в это не верил. Он, наверное, по голосу догадался... Или по лицу.

Гоша посмотрел в лицо Молчуну и подумал, что если Стас сумел о чем-то догадаться по этой неподвижной мрачной маске, то Стасу нужно выступать в телевизионных шоу о паранормальных способностях человеческого организма.

– Он правильно сказал: нечего придумывать оправданий, нечего сваливать все на маньяков. Я же сдал Милу с Кристиной тем двоим с рук на руки... Значит, я должен тех двоих найти. Мне все равно в Ростове делать нечего, Гоша. Да и в Москве тоже, честно говоря. Стас... – Молчун сделал долгую паузу. – Он, может, и придурок, и наркоман... Но про меня он все верно угадал. Верно и четко. Все правильно...

Молчун сомкнул губы, устало понурил голову. Большие сильные руки неподвижно лежали на столе, между ними одиноко пропадала нетронутая рюмка с коньяком.

Гоша дожевал наконец лимон, проглотил, не ощутив вкуса, и спросил, не будучи уверен, что это своевременный вопрос:

– Ну и что ты теперь будешь делать?

– Делать... – рассеянный слух Молчуна поймал лишь последнее слово. – Делать буду то, что Стас сказал. Потому что он сказал правильно.

Глава 16

– Как ты меня назвал?! – Человек у стены перехватил лопату поудобнее. Он тяжело дышал, впрочем, как и Кирилл. Однако думал сейчас Кирилл не о своем тяжелом дыхании, не об ушибленной руке и даже не о собаке в конуре.

– Ой! – сказал Кирилл удивленно. Голос человека с лопатой был ему знаком, только вот чей это голос? Лица по-прежнему было не разглядеть в темноте, и Кирилл мог твердо сказать лишь одно – обладателя этого голоса здесь быть не должно. Несовместимы были молочковские задворки и этот голос, летающие обломки кирпичей и этот голос, лопата наперевес и этот голос. Другие ассоциации рождались от этого тембра...

– Лика? – изумленно произнес Кирилл.

– Ты сейчас назвал меня по-другому, – зло сказала девушка, бросая лопату наземь.

– Что ты здесь делаешь?!

– А ты что здесь делаешь?

– Я... Ну, я пришел к Молочкову, потому что он был другом Алены Ждановой...

– Если ты пришел в гости, то почему ты не постучался в дверь?