Читаем без скачивания Мастер тату - Сергей Гайдуков

– Тогда слушай сюда, – сказал Львов. – Ты это свое здание продашь.

– Ни фига, – сказал Вася и обиженно уставился на опера – человек уже больше часа жрет за его счет, а потом гонит такую чушь!

– Продашь, – повторил Львов. – Пошлешь факсы вот этим козлам, – он протянул Васе список, где из шести фамилий три были зачеркнуты. – Мол, закрываю бизнес, сворачиваюсь, продаю здание и уцелевшее оборудование...

– Ни фига! – повысил голос Вася.

– ...а потом еще раз пошлешь факс, где будет сказано, что предложение отменяется, потому что здание уже купили.

– Это кто же его купил? – заинтересовался Вася. – И почем?

– Кто надо купил. И задорого. За миллион долларов.

– Хорошо, я продам, – вздохнул Вася. – "Лимон" баксов...

– Придурок, – ласково сказал Львов, потягивая портвейн. – Это же и есть туфта. Никто у тебя выкупать здание не будет, тем более за "лимон" баксов. Мы просто вбросим информацию и посмотрим, как эти люди будут действовать. Если они уже сожгли твой магазин, то они не потерпят и нового владельца. Тут мы их и сцапаем с поличным...

– Вам понадобилось две недели, чтобы придумать этот гениальный план? – вздохнул Вася. – А если ко мне придут и потребуют показать договор купли-продажи? А если эти трое догадаются? А если...

– Десерт, пожалуйста, – поймал Львов официанта за рукав. После того как десерт принесли, разговаривать с Васей дальше не было никакого интереса. Львов знал, что план его не лишен изъянов, однако ничего лучшего не придумывалось. Вася не узнал, что был посвящен лишь в половину плана: подозреваемых в поджоге было шестеро, троих о продаже магазина должен был известить сам Вася, а еще трое были записаны у Львова за некоей молодой особой, которая в свободное время училась в юридическом колледже, а в основное – играла в разные опасные игры. Исполнение львовского плана постепенно стало для Наташи еще одной опасной игрой.

Выглядело это примерно так: Наташа на диване с телефонной трубкой, Львов поблизости, весь во внимании:

– Але, Алик? Как – кто? Не узнал? Ну ты даешь! Пошевели мозгами, пошевели, тебе полезно... Слава богу, угадал! Ты соскучился? Если бы ты соскучился, то ты бы и позвонил первым, а не я. Что делаю? Тихо подыхаю со скуки. Ну а что, ты думаешь, с тобой будет веселее? Неужели? Да что ты говоришь? И когда? Нет, не получится. Ну вот так – не получится. Вечер у меня занят. Снимаюсь, Алик. Не в том смысле, в котором ты подумал. Снимаюсь для рекламы. Вот знаешь винный магазин на Лесной? Знаешь? Так вот, там будет здоровенный комплекс, "Дом вина", и я снимаюсь для рекламы. Если они не врут, то весь первый этаж будет завешан моими плакатами. Откуда я знаю, кто там хозяин? Я просто буду сниматься в купальнике с бутылкой вина. Может, договоримся на завтра? Или на послезавтра? Какие это вдруг у тебя дела. Кайфоломщик ты, Алик! Да чтоб я тебе хоть еще раз!

– Нормально, – сказал Львов. – Осталось повторить это еще два раза, а потом...

Если Вася выполнил свою часть, то оставалось лишь засесть в засаду возле винного магазина и ждать, кто же из шестерых сунется в винный магазин с серьезными намерениями.

Когда все звонки были сделаны, Львов лично отправился в закопченный и малопривлекательный магазин, оделся в столь же малопривлекательную, испачканную краской и известкой телогрейку и уселся на входе, предварительно надвинув на брови клетчатую кепку – Львов хоть и не был телезвездой, но некоторую известность имел, так что не хватало еще, чтобы эта известность помешала ему добить дело с винным магазином.

Некоторое время спустя к магазину стали подъезжать очень деловые люди и обеспокоенно задавать вопросы – правда ли, что у магазина новый хозяин, и правда ли, что здесь собираются отгрохать что-то невообразимое? Львов, помявшись, подтверждал все эти предположения, а на неизбежный вопрос – кто же этот гад? – отвечал, что какой-то кавказец, у которого денег куры не клюют. Невеселые визитеры отъезжали на своих больших машинах обратно, однако Львов знал – кое-кто из них непременно вернется. Позже, ночью, но обязательно вернется.

И Львов готовился к встрече ночных гостей.

Глава 21

Кирилл пытался успокоить самого себя полученными от узколицего лектора сведениями: маньяк работает по кругу, циклами. После очередного убийства он словно впадает в спячку до следующего раза. Сколько там было времени между Пушкинским сквером и убийством Молочкова? Больше недели? Ну вот, значит, можно не напрягаться, значит, пока мы все в безопасности... Пока в безопасности. Пока...

Он прислонил Лику к стенке кабины лифта и нажал на кнопку. Девушка уже не плакала и не дрожала, но глаза ее были закрыты, губы плотно сжаты. Кирилл вспомнил, как однажды они уже ехали вместе в лифте, и Лика выглядела независимой, самодостаточной и чертовски самоуверенной девушкой, взирающей свысока на незнакомого мужчину и поглаживающей на всякий случай газовый баллончик в кармане куртки. Кажется, так это и было, но представить, что было именно так – уже сложно, потому что Лика стала совсем другой. Куда-то делись самоуверенность и самодостаточность... Надо же, оказывается, все эти понты можно легко выбить из молодой симпатичной девушки. Для этого нужно лишь сначала двинуть ей кулаком по ребрам, а потом вылететь с белым от ужаса лицом из дома и в красках описать освежеванный труп мужчины...

Пока ехали наверх, Кирилл придумал фразу, которую нужно было сказать напоследок, спокойно и рассудительно: "Ну, на сегодня хватит приключений. Запри за мной дверь и не волнуйся ни о чем". Завести Лику в квартиру, усадить в кресло, сказать эту фразу и тут же выйти. Девушка, конечно, приятная, в другое время и в другой обстановке Кирилл вовсе не стремился бы так скоро от нее избавиться... Даже напротив, постарался бы задержаться подольше. И даже остаться на ночь.

Но сейчас явно не тот момент. Остаться на ночь означало бы играть роль не любовника, а медбрата – подносить успокоительные капельки, стирать пропитанные слезами платочки и тому подобная благотворительность, к которой Кирилл совсем не был готов.

– Ключи, – сказал Кирилл, переместив Лику из кабины лифта на лестничную площадку. – Где у тебя ключи?

Лика честно попыталась их достать из кармана, однако душевное равновесие к ней вернулось не окончательно, поэтому пальцы дрожали, а ключи в конечном итоге оказались на полу. Откуда их и поднял Кирилл.

Замок открылся, Кирилл взял Лику под руку и провел в темную квартиру, нащупал выключатель, чтобы можно было определить, где, собственно говоря, то самое кресло, куда следует посадить перенервничавшую девушку.

– Ну, – торопливо проговорил Кирилл, когда дело было сделано. – На сегодня хватит... Приключений, я имею в виду. Запри за мной дверь и ни о чем не волнуйся.

Лика сидела в кресле и никак не отреагировала на произнесенную фразу, так что Кирилл сделал вывод, что самая пора делать ноги. Однако стоило ему лишь пошевелиться, как десять пальцев вцепились в его одежду мертвой хваткой, и Лика прошептала:

– Нет, нет, нет... Не уходи, только не сейчас, только не уходи...

– Э-э, – сказал Кирилл, продолжая по инерции двигаться в сторону двери, и тут Лика вдруг оказалась не в кресле, а уже на коленях перед Кириллом, все еще держа его за плащ и по-детски беспомощно лопоча:

– Нет, нет, нет...

А потом чуть более членораздельно и громко:

– Не бросай меня сейчас.

Кирилл потянул ее с колен, тупо бормоча уже сказанную реплику:

– Запри за мной дверь... И ни о чем не волнуйся...

Он еще надеялся улизнуть и оставить ее наедине со своими страхами, но вскоре понял: бесполезно. Бесполезно и нечестно. Хотя можно было придумать кучу оправданий – типа, сама полезла к Молочкову, хотя никто ее об этом не просил, пусть сама теперь и справляется со своими кошмарами. Можно было... Но Кирилл не стал этого делать. Он тяжело вздохнул, расстегнул плащ, сбросил ботинки и сел напротив Лики, мельком посмотрев при этом на часы.

Лика заметила этот его взгляд.

– До утра, – сказала она. – Побудь со мной до утра.

Я так боюсь теперь ночи и вечера... Сначала Алена, теперь Игорь – и все в темноте.

– Так ты его знала? – спросил Кирилл, откидываясь на спинку дивана. – Я имею в виду, знала лично?

– Как я могла не знать лично человека, который считался женихом моей лучшей подруги? Я даже Мурзика знала, так что уж говорить об Игоре Молочкове...

– Хороший человек?

– Алена считала, что хороший. Но слишком расчетливый. Ей хотелось чего-то более романтичного...

– Может ли директор ювелирного магазина быть не расчетливым человеком? – пожал плечами Кирилл. – Но ты подозревала, что он не только расчетливый, а еще и очень ревнивый человек. Настолько ревнивый, что мог не простить Алене разрыва с ним. И подкараулить ее поздно вечером в Пушкинском сквере.

– Когда убивают лучшую подругу, – медленно проговорила Лика, закрывая лицо ладонью, – в голову лезет много разных мыслей. Как оказалось, мои мысли все были неправильные: и про Мурзика, и про Игоря... Мурзика мне совершенно не жаль, но вот Игорь... Как жутко, что его убили не из-за денег, не из-за золота... Его убили всего лишь из-за татуировки на груди...