— Ты хотела видеть меня? — начал он.
Лилиан Малверн слегка вскрикнула и, поднявшись с тахты, пересекла комнату и обвила его шею руками.
— Слава Богу, что ты пришел, — театрально сказала она. — Благодарю тебя, Боже! Я была так напугана и одинока.
Почти инстинктивно он обнял ее.
— Что случилось? — спросил он. — Что произошло?
— Мне нужен твой совет. Ты должен помочь мне, — говорила Лилиан Малверн, увлекая его к тахте. — Присядь, чтобы я могла объяснить тебе. О Хенгист, я просто потеряла голову от страха, когда услышала эту новость.
— Какую новость? — спросил он.
— Я спрашивала себя, кто бы мог помочь мне, — продолжала Лилиан Малверн, не ответив на его вопрос, — и я поняла, что могу довериться только одному человеку.
— Конечно, я помогу тебе, — сказал сэр Хенгист.
— Я знала это, — ответила она, — я знала, что могу положиться только на тебя, Хенгист! Ты просто замечательный! Как приятно сознавать, что в этом мире у тебя есть настоящий друг.
Она положила голову ему на плечо и тихо заплакала. Ее обнаженные плечи притягивали. Он почувствовал аромат ее темных шелковых волос. Ее руки потянулись, чтобы обвить его шею.
— Что это, Лилиан? Объясни мне, — успокаивающе произнес он.
— Я не была уверена, что ты придешь, — сказала она полным слез голосом. — Ты не знаешь, каково это — быть женщиной и совершенно одной, не иметь рядом мужчины, на которого можно положиться, чувствовать себя жалкой и никому не нужной.
— Не могу поверить, что ты когда-нибудь чувствовала это, — сказал сэр Хенгист неожиданно сухо.
Поняв, что она переиграла, леди Малверн подняла голову с его плеча, чтобы в мягком свете он увидел, как она была прекрасна.
— Спасибо тебе, милый Хенгист, — сказала она, — мне уже лучше. И уже не так страшно.
Она придвинулась поближе. Он с удивлением посмотрел на ее платье. Как будто смутившись от его взгляда, Лилиан Малверн быстро сказала:
— О, прости, что я не оделась, чтобы встретить тебя. Я как раз отдыхала, когда пришло это известие, и мне было не до того. Я осталась в чем была. Я думала только о твоей помощи, о твоей силе.
— Но ты мне так и не сказала, в чем дело, — возразил сэр Хенгист.
Ее губы почти касались его, ей показалось невозможным, чтобы он не поцеловал ее. Но все же он не шевельнулся.
— Я потеряла рассудок, — простонала она, — и мне не собраться с мыслями, чтобы все объяснить тебе.
— Я не могу помочь тебе, пока не узнаю этой истории, — сказал сэр Хенгист.
— Какое успокоение — знать, что ты рядом, — прошептала она.
Она снова положила голову ему на плечо, но затем встала, зная, что он не мог не оценить ее ножек, неожиданно показавшихся из-под платья, и совершенства ее груди, едва прикрытой прозрачным мягким кружевом.
— Так куда же я положила письмо? — сказала она обезумевшим голосом, прикладывая свои длинные пальцы к вискам. — Грум принес его, когда я как раз собиралась переодеться. Ну конечно, оно в моей спальне. Пойдем со мной, Хенгист. Пойдем, и ты поможешь мне найти его, потому что боюсь, если увижу его снова, упаду в обморок, как тогда, когда поняла весь ужас прочитанного.
— Ты интригуешь меня, Лилиан, — сказал сэр Хенгист. Она чувствовала на себе его взгляд и подумала, что его голос чуть понизился, когда он следил за ее движениями.
— Пойдем, ну же, — молила она, — пожалуйста, пойдем со мной.
Она протянула к нему обе руки, как бы желая помочь ему подняться. Когда он сделал это, она придвинулась совсем близко к нему, обняв его, и ее губы оказались в двух дюймах от его.
— Я не понимаю, к чему все это, Лилиан, — сказал он. — Ты не можешь рассказать мне все ясно и толково? Ты вытащила меня с важной аудиенции, на которой меня особенно просили присутствовать.
— Нет, нет, не думай об этом, — молила Лилиан Малверн, и ее пальцы потянулись, чтобы коснуться его рта. — Не думай ни о чем, кроме меня, прошу тебя. Я твой самый старый друг здесь, во дворце, ты же знаешь меня много дольше, чем всех этих высокопоставленных особ. И более того, Хенгист, я — женщина, и ты мне нужен. Чрезвычайно нужен. Я не могу поверить, что ты подведешь меня. — Она нежно коснулась его щеки.
— Ты же знаешь, я помогу тебе любым возможным способом, — сказал он. — Я не забыл, Лилиан, как ты была прелестна и маняща, когда мы впервые встретились.
— Я так изменилась? — чуть слышно прошептала она.
— Нет, — отвечал он, — но…
Она знала, что не должна слушать его оправданий. Если она хочет добиться успеха, ей надо просто затопить его волной своего желания.
— Нет времени для слов, — тихо произнесла она. — Пойдем, я покажу тебе, что меня беспокоит, что так ужасно напугало меня. Я покажу тебе письмо, которое разрушило все мои надежды, дало мне ощущение того, что все мужчины мира против меня, а я слишком хрупка и слишком слаба, чтобы самой постоять за себя.
— От кого это письмо? — спросил сэр Хенгист.
— Я объясню тебе, как только ты возьмешь его в руки, — ответила Лилиан Малверн. — Но сначала мы должны найти его. Пойдем со мной, Хенгист, я не могу оставаться одна.
Она потянула его через комнату и, не выпуская руки, открыла дверь и повела по коридору. Дверь спальни была закрыта. Она распахнула ее, аромат лилий вырвался им навстречу, и она убедилась, как мягко и успокаивающе выглядит комната при свете двух свечей.
Она провела его дальше и повернулась к кровати. Теперь он поймет, подумала она. Теперь слова уже не нужны.
— Хенгист, — нежно сказала она, ее губы приоткрылись. — Хенгист! — и затем ее шепот резко перешел в пронзительный визг, крик ужаса, который эхом разнесся по комнате, потому что на пологе ее кровати, с искаженным лицом и веревкой на шее, висел Джулиан Кирк.
IX
Андора промучилась всю ночь. Ей слышался какой-то голос, который повторял снова и снова: «Ты любишь его! Ты любишь его!»
«Это ложь!» — хотелось ей закричать, но вместо этого с чувством глубокого отчаяния она понимала, что это правда.
Как это могло произойти с ней? — спрашивала она себя. Как ее ненависть перешла в любовь? Теперь она задумывалась, действительно ли она ненавидела сэра Хенгиста. Может быть, он просто задевал ее самолюбие, заставлял чувствовать уязвленной: ведь он подшучивал над ней с первой минуты ее пребывания во дворце.
Так и не заснув, она встала с кровати и подошла к окну подышать свежим воздухом. Но и здесь она не могла освободиться от воспоминаний. Они, как духи, окружали ее везде и всюду.
Она вспомнила, как однажды на рассвете он вышел во внутренний дворик вниз и отвесил ей, как тогда показалось, шутовской поклон: «Приятных снов, Андора!»
Она оскорбилась тогда, но теперь понимала, ее гнев был скорее притворным, а на самом деле ей нравилось его внимание.
