спокойствие, предельная собранность и всегда холодный расчет. Даже его движения во время перестрелки показались мне слишком знакомыми, но времени думать об этом в тот момент не было.
— Он учил тебя, — догадалась я.
Олег кивнул и некоторое время молчал, Дима также молча наблюдал за нами, лишь изредка переводя взгляд с меня на Олега.
— Он был моим командиром, — наконец произнес Олег, — на последнем задании вытащил меня из-под пуль, сам вернулся за ребятами и как я думал, погиб вместе с остальными под завалом, образовавшимся в результате взрыва.
— Он остался жив, — пожала плечами Саша, — подробности мне неизвестны, знаю только, что мой отец в то время находился в тех краях и встреча их была совершенно случайной, Саша был при смерти, отец его спас. Почему он считал, что все погибли, если сам тебя вытащил?
— Я был ранен, — помотал головой Олег, на глазах выступили скупые слезы, а во взгляде читалась боль, — тяжело ранен, меня тогда местные жители подобрали, знахарь их меня с того света, можно сказать, вытащил. Я много времени провел в их селении, а когда вернулся на родину, понял, что никого больше не осталось и родине я больше был не нужен. О группе нашей не было никакой информации, все что было зачистили, будто и не существовало ребят никогда, даже могил не осталось, некому было о нас вспомнить, мы ведь все детдомовские были. Авдеев, видно, решил, что я все-таки погиб.
Я знала, что Саша вырос в детском доме, но понятия не имела, что весь его отряд состоял из таких же сирот, как и он сам. В этом была своя логика, никто не станет задавать вопросов, им нечего терять, близких у них не было, а с такой работой — это то, что нужно.
— Меня в живых оставили потом, только благодаря вмешательству одного из больших начальников, если б не генерал, я был бы мертв не только по бумагам, — горько усмехнулся Олег, — нас предали тогда, свои сдали, я даже знал кто, но рот мне пришлось держать под замком, доказательств у меня не было, а эта мразь занимала слишком высокий пост.
Дима, как-то странно хмыкнул, а на лице Олега появилась злорадная усмешка, не нужно быть гением, чтобы понять, что эта большая шишка за все заплатила.
— Как-то так, Саша, — улыбнулся Олег и лицо его приобрело уже привычное выражение.
Вот только все мы понимали, что информация ему далась не просто и исповедь эта тоже далась не просто. Уверенна, ему было больно вспоминать прошлое, если вспомнить рассказы Саши, они ведь, как братья были, роднее и ближе никого не было и узнать, что Саша был жив, словно ножом по сердцу, он ведь не знал ничего, а сейчас Саша мертв и уже по-настоящему.
— Это все объясняет твои навыки, — наконец заговорил Дима, который все это время терпеливо ждал, — вот только я не могу понять зачем все это.
Я понимала, что у него накопилось ко мне много вопросов, вопросов, ответы на которые могла дать только я.
— Саша обещал отцу, что позаботится обо мне. Отец знал, что ему недолго осталось и обратился к другу с одной единственной просьбой — защитить меня и рассказать правду о его жизни и смерти. Саша в свою очередь поклялся очистить имя отца и отомстить за него.
— Заботиться можно иначе, — серьезно сказал Дима, — совсем не обязательно делать из маленькой девочки солдата Джейн.
— Не обязательно, — согласилась я, — но по-другому он не умел, и я не жалуюсь, не будь его, неизвестно, что бы со мной было, а так я хотя бы могу постоять за себя и не падаю в обморок, когда кто-то вынимает пистолет из кобуры, — не сдержалась я, намекая на события последних дней своей жизни.
— И несмотря ни на что, я все еще оставалась дочерью своего отца, дочерью, которой он завещал все, что у него было.
Дима с Олегом после моих слов ожидаемо переглянулись, очевидно полагая, что я умом тронулась, ведь у меня ни черта за душой не было.
— Завещание пропало, — щелкнула пальцами, — раз и все, зато откуда не возьмись появилось старое, по которому все доставалось мачехе и сыну. Мне все это даром не нужно было, но сам факт существования этого завещания делал меня потенциальной мишенью, ведь я могла однажды начать задавать вопросы и потребовать свое, теоретически, конечно, хотя вряд ли бы это что-то дало. Но Саша полагаться на случай не собирался. А, когда он мне всю правду рассказал о смерти матери и отца, я сама приняла для себя решение продолжить то, что начал он.
Дима терпеливо слушай, лишь изредка выгибая бровь.
— Отца ведь убили, — усмехнулась я, — ты знал?
Муж молча кивнул.
— И про наркотики знаешь? — поинтересовалась я
— Знаю, — не стал отрицать Дима.
Конечно он знал, слышал он о моем отце, хоть и не знал всей правды о его смерти, да и я не знала.
— А о том, что эта было подставой знаешь? — задала очередной вопрос, Дима ничего не ответил, но по выражению его лица я поняла, что это для него не новость. Еще бы, Демин ведь не идиот, возможно, если бы он захотел разобраться, сумел бы все выяснить, только на фиг ему это не сдалось, своих проблем было достаточно, он тогда за власть боролся, интересоваться смертью чужого мужика, пусть и авторитетного, ему было ни к чему.
— Его подставили, сработали чисто, не подкопаешься, а как там подкопаешься, когда тебя собственные жена и сын предали?
— Откуда такая уверенность?
— Да брось, ты не хуже меня знаешь, что это за люди, Марго годами лелеяла мысль о том, что отец отправится на тот свет. Да и наркота ведь обнаружилась в первую очередь в его собственном кабинете.
— Кто угодно мог ее туда подложить.
Я понимала, что Дима не просто так мне перечит, не для того, чтобы собственное самолюбие потешить, ему нужно было сложить картинку в свой голове, посмотреть на ситуацию со всех сторон.
— Там замок кодовый был, да такой, что хрен откроешь, если кода не знаешь, а код кроме отца, только Марго знала, он ей доверял, идиот слепой, любил ее, а когда понял, что к чему, уже было поздно, — прошипела я.
— Так любил, что завел вторую семью на стороне?
— Мой отец не был святым, — резко отозвалась я, — но то, что у них было с моей матерью, было ошибкой и они оба это понимали, но так уж вышло, что в результате единственной
