«Однако нет ли здесь небольшой подтасовки? – невольно спросил я себя. – Разве можно распространить такое на всю Землю?»
Поначалу, когда меня забросило в мир семидесятых годов, я искренне верил, что обрел воплощенную утопию, казавшуюся несбыточной. Но теперь я пришел к выводу, что то была реализованная мечта лишь для немногих. Шоу стремился к такой утопии, которая была бы благом для всех.
Я вспомнил кровь, которую видел в рубке «Скитальца». Она забрызгала там все приборы. Кровь Барри. Трудно было согласовать эту картину с той, что я видел здесь, в городе.
Шоу протащил нас по школам, общинным ресторанам, лабораториям, театрам, мастерским, и везде мы видели счастливых равноправных людей сотен различных национальностей, рас и убеждений. На меня это зрелище произвело большое впечатление.
– Если бы не алчность европейцев, так мог бы выглядеть весь Восток – и Африка, – сказал мне Шоу. – Мы могли бы стать экономически сильнее, чем Европа. Это было бы настоящим равновесием силы. И тогда вы бы увидели, что такое справедливость!
– Но в данном случае вы следуете идеалу, который зародился именно в Европе, – заметил я. – Разве мы не…
– Мы и самостоятельно пришли бы точно к тому же. Люди учатся на примерах, мистер Бастэйбл. Нет нужды навязывать им мнение.
Мы вошли в затемненный зал. Перед нами находился широкий проекционный экран, затянутый полотном. Шоу попросил нас занять места, затем вспыхнул свет, и экран ожил.
Окованный ужасом, я смотрел, как, обезглавленные, падают десятки китайских мужчин и женщин.
– Деревня Цзин-ан в японской Манчжурии, – пояснил Шоу жестким невыразительным голосом. – Жителям деревни не удалось вырастить годовой план риса, поэтому их наказали. Это произошло в прошлом году.
Я видел, как смеялись японские солдаты, когда их мечи раз за разом опускались на склоненные шеи и головы катились прочь.
Меня точно оглушило.
– Но ведь это японцы… – вот и все, что я смог вымолвить.
Новая картина. Труд кули на одном из участков железной дороги. Люди в форме погоняют их ударами кнутов, заставляют работать еще быстрее. Форма была русская.
– Всякий знает, как жестоко обращаются русские с покоренными народами…
По этому поводу Шоу не стал высказывать никакой точки зрения.
Группа китайцев – среди них много женщин и детей – вооруженные серпами и цепами, атакуют каменную стену. Люди одеты в лохмотья и истощены голодом. Из-за стены открывают огонь автоматы, люди падают на землю, корчатся, истекают кровью, кричат в предсмертной агонии. Я почти не мог смотреть. Автоматный огонь замолчал только тогда, когда все до единого были мертвы.
Люди в коричневой форме в шляпах с широкими полями выскочили из-за стены, прошли среди трупов и удостоверились, что ни в ком больше не теплится жизнь.
– Американцы!
– Чтобы быть до конца точным, – сказал генерал Шоу бесцветным голосом, – к этому нужно добавить, что они действовали по просьбе сиамского правительства. Эта сцена разыгралась в нескольких милях от Бангкока. Американские войска помогли правительству восстановить порядок. В прежние времена в некоторых частях Сиама было несколько небольших восстаний.
Следующая картина показала индийский поселок. Насколько видел глаз, ровными рядами стояли бетонные бараки.
– Поселок пуст, – сказал я.
– Подождите!
Камера прошлась по безлюдным улицам до начала поселка. Там стояли солдаты в красных мундирах Великобритании. Они взмахивали лопатами и сваливали трупы в ямы с негашеной известью.
– Холера?
– Бывает там холера, как случаются и тиф, и малярия, и оспа, однако деревня погибла не из-за эпидемии. Смотрите же!
Кинематографическая камера приблизилась к картине совсем близко, и я увидел на трупах множество огнестрельных ранений.
– Они отправились в Дели маршем, без пропусков, и хотели перейти городскую черту, – рассказывал Шоу. – Они не остановились, когда раздался приказ. Поэтому их застрелили.
– Но это же не могло произойти по официальному распоряжению британских властей, – возразил я. – Офицер превысил свои полномочия. Такое иногда случается.
– А русские, американцы, японцы – они тоже превысили полномочия?
– Нет.
– Так поступает власть, когда ей угрожают, мистер Бастэйбл, – сказал Шоу. Я посмотрел ему в глаза и увидел, что они полны слез.
Я мог понять его чувства. У меня тоже проступили слезы.
Я пытался уговорить себя, что все эти кинематографические кадры специально поставлены, что их разыграли актеры, для того чтобы производить впечатление на людей вроде меня. Но я знал, что это не фальшивки.
Я оставил кинематограф. Я дрожал. Мне было плохо. И я все еще плакал.
* * *
В молчании шли мы по тихому Городу Восходящего Солнца. После того, что мы только что увидели, ни один из нас не мог разговаривать. Наконец мы оказались на краю города и увидели временный аэропарк. Теперь там находились люди, которые работали над стальной конструкцией – она явно предназначалась для сооружения большой причальной мачты. Мы увидели «Скитальца», все еще прикованного к земле и опутанного паутиной тросов и кабелей. Большой же корабль исчез.
– Где «Лох Этив»?
Этот вопрос задал Корженёвский.
Шоу бросил вверх отсутствующий взгляд и только потом улыбнулся, как будто вспомнил о своей обязанности.
– О, она уже возвращается. Надеюсь, ее вторая миссия прошла так же успешно, как первая.
– Миссия? – переспросил Дутчке. – Что за миссия?
– Сбить имперский воздушный корабль «Канасава». Мы вооружили ее несколькими пробными образцами нового оружия. Они бесподобны. Ни малейшей отдачи при стрельбе. Ведь отдача – это вечная проблема больших корабельных орудий, не так ли?
– Правильно, – Корженёвский вынул трубку и принялся усердно ее зажигать. – Совершенно справедливо.
– А вторым ее заданием было разбомбить участок Транссибирской железнодорожной магистрали и захватить груз одного поезда, идущего на Москву. Если он содержит то, что я предполагаю, мы сможем ускорить развитие нашего проекта «АБ».
– Что же это за таинственный проект? – спросила Уна Перссон.
Генерал О. Т. Шоу указал на большое промышленное здание на противоположной стороне аэропарка.
– Там, внутри. Очень дорогостоящий проект, охотно признаюсь. Но большего я вам, боюсь, сказать не смогу. Я сам этого почти себе не представляю. Над ним работает большое количество наших немецких и венгерских эмигрантов. А также один или два американца и один англичанин – разумеется, политические беженцы. И в то же время гениальные ученые. Город Восходящего Солнца извлекает для себя выгоду из того давления, которое Запад оказывает на любознательность.
Я не мог поверить, что он оставит без внимания закономерные последствия своих преступных деяний.
– Теперь вы вызвали на себя гнев великих держав, – сказал я. – Вы похитили британское судно, чтобы разрушить японский военный корабль и русскую железнодорожную магистраль. Пострадавшие незамедлительно нанесут вам ответный удар. Город Восходящего Солнца может считать для себя удачей, если ему удастся прожить еще хотя бы один день.
– У нас остаются заложники с «Лох Этив», – весело отозвался Шоу.
– Разве это остановит японцев или русских, если они захотят бомбами разнести вас в клочья?
– Но подобный поступок вызовет серьезные дипломатические проблемы. Некоторое время три державы будут дискутировать на эту тему. Как раз за это время мы завершим работу над созданием нашей безопасности.
– Даже вы не сможете защищаться против объединенных воздушных флотов Британии, Японии и России! – сказал я.
– А вот это мы еще увидим, – возразил Шоу. – Ну, мистер Бастэйбл, что вы думаете о представлении моей «латерна магика»?[24]
– Вы убедили меня в том, что необходим более строгий контроль за тем, как власти обращаются с местным населением, – ответил я.
– И это все?
– Существуют другие возможности положить конец несправедливости, кроме революций и кровавых войн, – сказал я.
– Нет, когда необходимо выжечь всю раковую опухоль целиком, – сказал Корженёвский. – Я это теперь понял.
– Ага, – сказал Шоу, направив взор к горам, – фэй-цзы[25] возвращается.
– Что?
– Летательная машина.
– Я ее не вижу, – заявил Корженёвский.
Я тоже не замечал ни малейшего признака приближения «Лох Этив», однако слышал вдалеке гудение, похожее на гудение шмеля.
– Глядите! – крикнул Шоу с широкой улыбкой. – Вот!
На горизонте показалась точка, гудение превратилось в пронзительный свист.
– Вот! – он возбужденно засмеялся. – Не воздушный корабль, а фэй-цзы, маленький шершень, вот он идет!
Я инстинктивно пригнулся, когда что-то с жужжанием пролетело над моей головой. У меня осталось впечатление, будто то были длинные крылья, похожие на птичьи. Они вращались с огромной скоростью, как крылья ветряной мельницы. Затем таинственный аппарат пропал вдали, и только сердитое жужжание все еще доносилось до нас.
