Смертельная бледность
Коварнее всего свинцовые белила вели себя, когда их применяли для косметических целей. В 1870 году косметическая компания Джорджа Лэйрда опубликовала в модных нью-йоркских журналах рекламу в виде комиксов. На первой картинке молодой человек спрашивает у дядюшки, как звали «ту приятную юную особу, вокруг которой вились все завидные кавалеры». На следующей картинке мы видим и саму красотку под руку с каким-то джентльменом с густыми бакенбардами. У нее загадочный вид, хотя, возможно, это просто гримаса боли от невыносимо узкого корсета. Дядюшка соглашается, что дама необыкновенно мила, и добавляет: «Но вот молода ли она — это уже другой вопрос». Выясняется, что прелестнице как минимум лет сорок пять и секрет ее популярности, по слухам, кроется в использовании тонального крема с говорящим названием «Цвет юности» (производство компании Джорджа Лэйрда). Дядюшка предупреждает племянника: «Но это строго между нами». Вообще-то ему стоило бы предупредить молодящуюся дамочку, поскольку красота в итоге выйдет ей боком.
Мэгги Анджелоглу в своей «Истории косметики» рассказывает о печальной участи одной домохозяйки из Сент-Льюиса, которая, купившись на рекламу, приобрела сразу несколько тюбиков чудо-средства. Она щедро мазалась «Цветом юности» и в 1877 году умерла от отравления свинцом. Разумеется, бедняжка была отнюдь не первой жертвой. Вообще-то свинцовые белила добавляли в различные благовония и притирания еще в Древнем Египте, в них безоговорочно верили римлянки, их использовали японские гейши — выбеленные лица красиво контрастировали с зубами, которые по тогдашней моде чернили с помощью уксуса. Но даже в XIX веке, когда о ядовитых свойствах свинца уже стало известно, свинцовые белила непременно присутствовали на туалетном столике каждой уважающей себя дамы, независимо от цвета ее лица.
Женщины и сегодня кладут свою жизнь на алтарь красоты: доводят себя до истощения диетами, заставляют пластических хирургов подтягивать кожу так, что она чуть не лопается. Намного ли страшнее смерть от отравления свинцовыми белилами? О, это коварный яд: в начальной стадии, как и при чахотке, отравление свинцом делает жертву более привлекательной. Женщины начинаются казаться бесплотными существами, почти ангелами, но это ловушка, а когда откроется правда, уже может быть слишком поздно.
Я прочла книгу о ядах и представила себя одной из жертв моды XIX века. Если бы я каждое утро старательно наносила «Цвет юности», то сначала ощутила бы легкую апатию, которую, скорее всего, списала бы на слишком тугие корсеты. Затем у меня бы началась бессонница, отчего щеки стали бы впалыми и бледными. Однако кавалеры викторианской эпохи сочли бы меня обворожительной, поскольку идеалом женской красоты того времени считалась мертвенная бледность. Девушка должна быть бледной как мел, но при этом миленькой, этакая Белоснежка. Потом меня перестали бы держать ноги, я все больше времени проводила бы в постели, как страдающая от чахотки героиня известной оперы. На этой стадии пришлось бы выбирать одежду с длинным рукавом, чтобы спрятать крошечные синие прожилки на запястьях — это свинец накапливается в тканях. По крайней мере, под платьем никто не заметит такие же прожилки и на щиколотках. Меня давно уже мучают запоры, а теперь к ним прибавится мучительная рвота, а вскоре я не смогу мочиться. Да, я знаю, звучит не слишком аппетитно, но это лишь цветочки, поскольку постепенно разрушатся почки и появятся симптомы, которые мягко описывают термином «поведенческие аномалии». Мучения умирающего от чахотки ничто по сравнению с агонией женщины, втиравшей в щеки свинцовые белила в огромных количествах. Интересно, в какой момент я бы заподозрила, что что-то не так?
У этого заболевания есть два названия: плюмбизм (по названию химического элемента — плюмбум) и сатурнизм, поскольку свинец традиционно ассоциируется с Сатурном, а людей, рожденных под покровительством этой планеты, обычно отличает мрачность. Популярным лекарством в то время был литр молока, который следовало выпивать ежедневно. В начале XX века французский токсиколог Жорж Пети провел целый день на фабрике по производству свинцовых белил и составил отчет о мерах предосторожности, которые там предпринимают. Рабочим трижды в день выдавали молоко: в шесть утра, в девять утра и в три часа дня. Казалось бы, типичный эффект плацебо: дескать, даем вам одну белую субстанцию, чтобы свести к минимуму вред от другой белой субстанции. Но на самом деле в молоке содержится прекрасное натуральное противоядие — кальций, так что употребление молока было наиболее эффективной защитной мерой до внедрения на производстве респираторов. Кроме того, рабочие растирали вручную свинец рядом с открытым огнем, чтобы восходящий поток теплого воздуха уносил частицы свинцовой пыли.
История скелетов
Свинец не только ядовит, он еще и не особо стабилен при использовании растворителей на водной основе. Когда Ченнини описывал эту «сверкающую» белую краску, то предупреждал, что ее по возможности стоит избегать, поскольку со временем она почернеет. Известно много случаев, когда художники пренебрегали этим советом, и в итоге карбонат свинца при взаимодействии с сероводородом образовывал черный сульфид свинца. Однако самый поразительный пример, наглядно иллюстрирующий подобный процесс, я наблюдала на картинах, сделанных за шесть столетий до Ченнини, в священных пещерах Дуньхуана в западном Китае.
Сегодня Дуньхуан — это отдаленный городок в провинции Ганьсу, в тысяче восьмистах километрах от начала Шелкового пути в городе Сиань (примерно час на самолете). Если бы не знаменитые пещеры, о Дуньхуане никто бы и не вспомнил, но в VIII веке в этом крошечном оазисе посреди пустыни Гоби бурлила жизнь. Дуньхуан был одним из самых оживленных городов в Китае, полным купцов, монахов и попрошаек. Здесь Шелковый путь разделялся на южную и северную ветви, поэтому Дуньхуан прославился на всю страну изысканной кухней, отличными рынками, и, что особенно важно, любой из жителей и гостей Дуньхуана имел возможность улучшить свою карму, пожертвовав деньги на создание фресок.
Пещеры Могао расположены в двадцати километрах от Датуна. Путь к ним лежал через пустыню, где сейчас обнаружены многочисленные захоронения.
В наши дни китайское правительство рекламирует пещеры Могао как своего рода художественную галерею, настоящую жемчужину в пустыне, поскольку стены пещерного храмового комплекса богато украшены фресками, но тринадцать веков назад это было священное место. Одно время там насчитывалось около тысячи пещер, фрески на стенах которых датируются V–XI веками. Большинство фресок оплатили люди, пытавшиеся вступить в сделку с богами, частенько при заключении подобных соглашений оговаривались условия: «Обещаю оплатить роспись новой пещеры, если благополучно доберусь с караваном до Кашгара/если у меня родится сын/если мне достанется наследство». Но часть пещер, разумеется, расписывали исключительно из высоких побуждений, и те фрески, которые олицетворяют торжество духовности над приземленными интересами, вышли лучше всего.
