Читаем без скачивания Сага о Форсайдах - Джон Голсуори

Возвращаясь в Вестминстер, Майкл курил одну папиросу за другой и снова перечитывал все ту же фразу в газете:

"Ограбление в Хайгете, грабитель скрылся".

Он отправился прямо в палату общин. В течение нескольких часов он сидел, слушая прения по какому-то биллю о просвещении и изредка понимая два-три слова. Какие у него шансы добиться чего-нибудь здесь, в этой палате, где люди по-прежнему мирно беседуют и спорят, словно Англия осталась Англией 1906 года, и где о нем, Майкле, сложилось такое мнение: "Симпатичный, но сумасбродный молодой человек!" Национальное единство, национальный подъем - как бы не так, кому это нужно! Ломиться в дверь, которую все считают нужным открыть, но в которую не пролезть никому. А между ним оратором все ширилась серая полоса воды; лицо под светло-коричневой шляпой сливалось с лицом депутата Уошбэзона; между двух лейбористов вдруг возникло лицо "Старого Форсайта" над поручнями; и все лица сливались в сплошной туман над серой рекой, где носились чайки.

При выходе он увидел лицо более реальное - Мак-Гаун! Ну и свиреп! Впрочем, неверно. Никому эта история не дала ничего хорошего. Multum ex p. arvo, parvum ex multo! [32] Вот в чем комедия наших дней.

Он решил зайти домой взглянуть на Кита и послать Флер радиотелеграмму. По дороге он увидел четырех музыкантов, с остервенением игравших на разных инструментах. Все здоровые, крепкие, все обтрепанные. "О черт! подумал Майкл, - этого я помню - он был в моей роте, во Франции!" Он подождал, пока тот перестал раздувать щеки. Ну конечно! И хороший был малый. Впрочем, все они были хорошими малыми, прямо чудеса творили! А теперь вот что с ними стало. И он чуть было их не покинул! У каждого свое лекарство, какое лучше - неизвестно, но держаться своего нужно. И если будущее темно и судьба скалит зубы - ну что ж, пусть ее скалит!

Как пусто в доме! Завтра Кит с собакой уедет в "Шелтер", и станет совсем пусто. Майкл бродил по комнатам и старался представить себе Флер. Нет, это слишком мучительно! Кабинет показался ему более приемлемым, и он решил там обосноваться.

Он направился в детскую и тихонько приоткрыл дверь. Белизна, кретон; Дэнди лежит на боку; горит электрический камин. По стенам развешаны гравюры - их выбирали осмотрительно, памятуя о том моменте, когда одиннадцатый баронет обратит на них внимание; гравюры все смешные, без нравоучений. Высокая блестящая решетка перед камином, на окнах веселые ситцевые занавески - хорошая комната!

Няня в синем платье стояла спиной к двери и не видела Майкла. А за столом на высоком стульчике сидел одиннадцатый баронет. Хмурясь из-под темных каштановых волос, он сжимал ручонкой серебряную ложку и размахивал ею над стоящей перед ним чашкой.

Майкл услышал голос няни:

- Теперь, когда мама уехала, ты должен быть маленьким мужчиной, Кит, и научиться есть ложкой.

Затем Майкл увидел, как его отпрыск с размаху опустил ложку в чашку и расплескал молоко.

- Совсем не так нужно делать!

Одиннадцатый баронет повторил тот же номер и, весело улыбаясь, ждал похвалы.

- Шалун!

- А! - пискнул одиннадцатый баронет, щедро расплескивая молоко.

- Ах ты, баловник!

"Англия, моя Англия! ", как сказал поэт", - подумал Майкл.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Людовика Пятнадцатого.

2. Название британского военного корабля, официально не входившего в состав британского флота, но нанесшего большой урон северянам во время гражданской войны в США, после чего Англия была вынуждена уплатить США контрибуцию.

3. Английский политический деятель (1729 - 1797), выступал последним. В Америке он бы выдвинулся, у него есть идеи.

4. Поэма Колриджа.

5. Танцы (франц.).

6. "Дальше некуда" (лат.).

7. "Рядом с моей милой хорошо уснуть" - одна из самых популярных французских песенок во время войны 1914 - 1918 гг.

8. Избалованный ребенок, которому спускают все дерзости (франц.).

9. Официальный бюллетень - отчеты о заседаниях английского парламента.

10. Первоисточник (лат.).

11. Отец семейства (лат.).

12. Какая гнусная личность (франц.).

13. Свысока (франц.).

14. Уичерли (1640 - 1716). В его пьесах, в том числе и в "Прямодушном" (1674), показано развращенное высшее общество Англии конца XVII века. Пьесы чрезвычайно "вольные" как по языку, так и по ситуациям.

15. За родину (лат.).

16. Громкие скандальные процессы (франц.).

17. Лондонско-юго-западная железнодорожная компания.

18. В целом (лат.). Юридический термин.

19. Английский драматург (1670 - 1729).

20. Перемена фронта (франц.).

21. По Фаренгейту; приблизительно 40,5 по Цельсию.

22. Гора на северо-западе Англии.

23. Перевод И. Романовича.

24. 9 ноября - день, когда новый лорд-мэр Лондона приступает к своим обязанностям.

25. Места в первом ряду галереи в палате общин.

26. В заседаниях парламента.

27. Английский архитектор (1632 - 1723).

28. Подругу (франц.).

29. До смешного (франц.).

30. Конец песенки шута из "Двенадцатой ночи" Шекспира.

31. Концовка баллады (франц.).

32. Многое из малого - малое из многого! (лат.)

Джон Голсуори

Сага о Форсайтах: Встречи

Изд. "Известия", Москва, 1958

Перевод Р. Райт

OCR Палек, 1998 г.

I

В Вашингтоне светило осеннее солнце, и все, кроме камня и вечнозеленых деревьев на кладбище Рок Крик, сверкало. Сомс Форсайт сидел перед статуей Сент-Годенса, подложив под себя пальто, и, прислонившись к мраморной спинке скамьи, наслаждался уединением и полоской солнечного света, игравшего между кипарисами.

С дочерью и зятем он уже был здесь накануне днем, и место ему понравилось. Помимо привлекательности всякого кладбища, статуя будила в нем чувство знатока. Купить ее было невозможно, но она, несомненно, была произведением искусства, из тех, что запоминаются. Он не помнил статуи, которая так сильно дала бы ему почувствовать себя дома. Эта большая зеленоватая бронзовая фигура сидящей женщины в тяжелых складках широкой одежды уводила его, казалось, в самую глубь собственной души. Вчера в присутствии Флер, Майкла и других, глазевших на нее вместе с ним, он воспринял не столько настроение ее, сколько техническое совершенство, но теперь, в одиночестве, можно было позволить себе роскошь предаться личным ощущениям. Ее называли "Нирваной" или "Памятником Адамсу", он не знал точно. Но, как бы там ни было, вот она перед ним, самое лучшее из виденного в Америке - то, что доставило ему наибольшее удовольствие, как ни много он видел воды в Ниагаре и небоскребов в Нью-Йорке. Три раза он пересаживался на полукруглой мраморной скамье, и каждый раз ощущение менялось. С того места, где он сидел теперь, казалось, что эта женщина уже перешла предел горя. Она сидела в застывшей позе смирения, которое глубже самой смерти. Замечательно! Есть же что-то в смерти! Он вспомнил своего отца Джемса, через четверть часа после смерти выглядевшего так, словно... словно ему наконец сказали!

Лист клена упал ему на рукав, другой на колено. Он не смахнул их. Легко сидеть неподвижно перед этой статуей! Заставить бы Америку посидеть здесь раз в неделю!

Он встал, подошел к памятнику и осторожно потрогал складку зеленой бронзы, словно сомневаясь в возможности вечного небытия.

- У меня сестра в Далласе - еще совсем молоденькая, вышла там за служащего железной дороги. Да, Техас замечательный штат. Сестра только смеется, когда говорят, что там климат неважный.

Сомс отнял руку от бронзы и вернулся на свое место. В святилище входили двое - высокие, тонкие, немолодые. Дошли до середины и остановились. Потом один сказал: "Ну что ж", и они двинулись к другому выходу. Легкое дуновение ветерка пошевелило упавшие листья у подножия статуи. Сомс передвинулся на самый конец скамьи. Отсюда статуя снова была женщиной. Очень интересно! И он сидел неподвижно, в позе мыслителя, закрыв рукой нижнюю часть лица.

Сильно загорелый и по виду бесспорно здоровый, он привык считать себя измученным долгим путешествием, которое, опоясав земной шар, должно было закончиться послезавтра, с посадкой на "Адельфик". Трехдневное пребывание в Вашингтоне было последней каплей, и переносил его Сомс прекрасно. Город был приятный: в нем оказалось несколько красивых зданий и масса по-осеннему ярких деревьев, здесь не было нью-йоркской сутолоки, и во многих домах, по его мнению, даже можно было бы жить по-человечески. Конечно, город кишел американцами, но это уж было неизбежно. И Флер его радовала: она совсем успокоилась после этой неприятной истории с Феррар, была, по-видимому, в прекрасных отношениях с Майклом и с удовольствием ждала возвращения домой и встречи с ребенком. Сомс безмятежно предавался ощущению завершенности и покоя, чувству, что добродетель сама себе награда, и главное - мысли, что скоро он снова услышит запах английской травы и снова увидит реку, протекающую мимо его коров. Аннет - и та, возможно, будет рада его видеть: он купил ей в Нью-Йорке превосходный браслет с изумрудами. И завершением этой общей удовлетворенности явилась статуя "Нирваны".