отдавая команду. — Приготовьтесь!
— Зайди обратно, — прошипел Вилли. — И не вздумай закатывать истерики.
— Разрешите хотя бы матерям забрать их для погребения, — если они устроят такой же трешняк с телами как Штейнбреннер, я точно молчать не буду.
Вилли едва заметно кивнул и повторил:
— Иди.
Я особо не удивилась, когда узнала, что этот разговор стал общественным достоянием. Едва подошла к столовой, как услышала:
— На кой бабам вообще идти в армию, если такие жалостливые?
— Да ладно тебе, Эрин тоже можно понять. Мальчишка почти её ровесник, попался по дурости.
— Это она уже не раз попадалась по дурости, — резко ответил Шнайдер. — И не кается. Неужто не понимает, что этот мальчишка без колебаний застрелил бы её, будь у него такая возможность?
Он замолчал, узрев меня на пороге.
— Опять сплетничаете, как бабки у подъезда? — усмехнулась я.
— Да я тебе и в лицо могу сказать, что ты дура! — вспылил Шнайдер.
— Эй, приятель полегче, — осадил его Каспер.
— Думаешь, мне интересно твоё мнение?
Похоже, мы вновь возвращаемся к формату «я тебя ненавижу, ты меня тоже». Ну и хрен с ним. Мне сейчас как-то не до чужих заёбов. Своих проблем выше крыши.
— Рени, сядь, поешь, — примирительно засуетился Кох.
Какое там поешь… У меня до сих пор в голове крутятся на репите сухие щелчки выстрелов. Я, собственно, зашла, чтобы поговорить с Фридхельмом. Он не участвовал в расстреле. По-моему, приговор привели в исполнение ребята гауптмана, но я же знаю, что он сейчас скорее всего рефлексирует так же как и я. И хрен его знает, как поддержать. Осуждать его я не могу, но и твердить, мол, всё в порядке, вы, ребята, молодцы, тоже язык не поворачивается.
***
— Рени, ты в порядке? — Фридхельм встревожено покосился на меня.
— Угу, — рассеянно кивнула я, чувствуя как сосёт под ложечкой от страшной догадки.
В принципе этого и следовало ожидать, когда предохраняешься кое-как. Блин, пусть это будет что угодно, но не то, что я подозреваю. Хотя чего тут подозревать? Задержка у меня уже недели как две, а по факту, может, и намного больше, учитывая нерегулярный цикл. Теперь вот, пожалуйста, чувствую себя по утрам отвратнее некуда. Когда первый раз меня потянуло расстаться с завтраком, я списала это на отравление. Накануне парни разжились копчёным лещом, и я слопала чуть ли не полрыбины, но сейчас на обжорство такое уже не спишешь. Это всё Вилли виноват со своим дурацким одеколоном. И что за привычка у мужиков поливаться им с головы до ног? Фу-у-ух, вроде, полегче, а мне же ещё топать обратно в штаб.
— Пойдём, я тебя провожу, — вздохнул Фридхельм, естественно, не подозревая о том, что сейчас прокручивалось в моей головушке, а там не крутилось ни черта хорошего.
Если я залетела — это будет полный трэш. Ни нормальных витаминов, ни УЗИ, чтоб определить всё ли в порядке с ребёнком, ни наркоза. И ладно бы только это, но судя по всему, рожать мне придётся в бронежилете, которых, по-моему, ещё не изобрели. И вообще, я же решила, что никаких киндеров пока не закончится война. Может, всё ещё как-то обойдётся? Подумаешь, затошнило пару раз. Это просто новый одеколон у Вилли такой гадкий.
— Фридхельм, подожди, — о нет-нет-нет не подходи близко. — Раз уж ты здесь, пойдём, отдам тебе письмо. Только постарайся на этот раз быстро ответить иначе мама…
Дальше я ничего не услышала. Мир завертелся безумной каруселью.
— Рени, — очнулась я от прикосновения чего-то мокрого к щеке.
Осторожно открыла глаза, убедившись, что Фридхельм уже успел притащить моё тельце в штаб. На меня смотрели чуть ли не с ужасом три пары глаз. Ну, муж-то понятно, переживает, Вилли пытается выяснить, какого хрена происходит, а вот Файгль чего так мечется? Обычно же спокойный как удав.
— Я распорядился насчёт машины, поедете в госпиталь.
Э-э-э, нет. Нечего мне пока там ловить. Токсикоз лечить всё равно не умеют, а я пока не хочу обнародовать возможную беременность.
— Со мной всё хорошо, не надо в госпиталь, — промямлила я.
Вилли недоверчиво прищурился, мол, оно и видно, как хорошо. Поколебавшись, я добавила:
— Это обычное… женское недомогание.
— Эрин, я настаиваю, чтобы вас осмотрел доктор, — закудахтал Файгль.
— Говорю же, я не больна, — я почувствовала глухое раздражение.
Блин, как же с мужиками сложно.
— Мне было бы неловко отрывать доктора по таким пустякам, ведь столько раненых действительно нуждается в помощи.
— Хорошо, — сдался гауптман. — Сегодня идите домой и хорошенько отдохните.
Я кивнула, чувствуя себя неловко под перекрёстными взглядами. Осторожно поднялась со стула, надеясь на этот раз не словить вертолёты.
— Проводи её, — услышала я за спиной. — Я зайду к вам вечером.
На улице мне полегчало, но мысли по-прежнему были самые мрачные. Что мне делать? Случись такая хрень в моё время — ну, там, война и незапланированная беременность — я бы без колебаний записалась в клинику на соответствующую процедуру. Пусть я сволочь, но считаю более гуманным решить этот вопрос так, чем дать жизнь существу, о котором не сможешь позаботиться. Ну, серьезно! Если мы оба погибнем, кому нужен будет наш ребёнок? Но решиться на примитивный аборт в военно-полевых условиях я, наверное, не рискну. Я чувствовала отчаяние, понимая, что не хочу ни один из двух возможных вариантов. Ну, а как по-другому? Третьего не дано, само уже не рассосётся. Единственное, что я знала твёрдо, я пока ничего не скажу Фридхельму. Мне нужно спокойно всё обдумать и решить, что делать дальше. Совесть, конечно, пыталась меня попинать, мол, так не делается, он муж и отец и должен узнать как можно скорее, но в конце концов это моё тело, и мне, а не ему предстоит пройти все «прелести» беременности и родов, так что вполне справедливо оставляю за собой право единолично решать подобные вопросы.
Глава 51 Если не можешь быть "За" постарайся не стать "Против".
Прошла ещё неделя. За эти дни я окончательно убедилась, что влипла по самую маковку. Утренняя тошнота и приходы с головокружением никуда не пропали. Я постоянно чувствовала себя так, словно спала пару часов от силы, причём стоя. И это при том, что вырубалась, едва голова касалась подушки. Ещё
