так оно и было. Ангелы видели природу мира глубже, чем смертные, за пределами искусственных конструкций, таких как время. Для них не было никакой разницы между первым шагом путешествия и последним. Вот что действительно меняло людей, когда они встречались с ангелами. Осознание того, что в конце концов они были ни чем иным, как собранием грехов. Хоры помогали вам по-другому принять эту истину.
Те, кого коснулось Сострадание, никогда больше не отнимали жизни, даже у самых страшных чудовищ в Творении. Те, кого коснулось Милосердие, проводили свои дни, облегчая страдания, куда бы они ни шли. Те, кого коснулось Правосудие… не пережили этого опыта, если они были признаны виновными. Раскаяние в некотором смысле отличалось от других.
Хашмаллимы никогда никого не заставляли брать в руки меч, чтобы сражаться со Злом, но им никогда и не приходилось просить. Как только вы увидели правду о себе, а затем правду о Творении, что оставалось, кроме как взять в руки оружие? Единственный путь к раскаянию — оставить мир лучше, чем ты его нашел — и как можно терпеть меньшие решения, когда такая большая часть Калернии все еще находится под гнетом Богов Внизу? Всего было совершено девять крестовых походов. Из них пять возглавляли герои, присоединившиеся к Хору Раскаяния.
Иногда Уильяма забавляло, что красный крест, который был знаком всех крестоносцев, был символом, предоставленным Империей Ужаса. Триумфальная, несмотря на все свое жестокое безумие, любила, когда дети распинали собственных родителей в знак почтения. В конце концов она поплатилась за это, когда герцогиня Даоин, предавшая своего отца кресту, встретилась с молодым рыцарем-идеалистом по имени Элеонора Фэрфакс. Элеонора была тронута Раскаянием, и когда она подняла восстание, весь континент собрался под ее знаменем и пронес его до самого подножия Башни. Вначале крест носили только солдаты герцогини, но символы распространились — к тому времени, когда империя Торжествующей была обрушена на ее голову, у каждого мужчины и женщины в этой армии на одежде был нашит клочок красной ткани. Или клеймо на их коже.
Так закончился Первый Крестовый Поход. Второй наступил, когда праэс подняли восстание против королевств крестоносцев, на которые было разделено их королевство, и были разбиты в пух и прах. Однако, когда Пустоши восстали во второй раз, их возглавил человек, которому предстояло стать Императором Ужаса Потрясателем Вторым. Третий крестовый поход закончился катастрофой и гибелью наций крестоносцев — чтобы еще больше усугубить позор, ослабленный Кэллоу был оккупирован Принципатом. Четвертый Крестовый Поход, последняя попытка вернуть себе Праэс, был утоплен Потрясателем в таком море крови, что больше никогда крестовый поход не поворачивал на Восток. После этого последовавшие четыре крестовых похода возглавила рука Раскаяния. Все они потерпели неудачу, потому что сражались с Мертвым Королем и его царством ужасов, с чудовищем, которое призывало к повиновению даже дьяволов. Из них именно Седьмой Крестовый Поход показался Уильяму важным, поскольку, насколько он знал, это был единственный случай в истории Калернии, когда Хашмаллим пришел в Творение.
Раскаяние коснулось Салии, столицы Принципата, и каждая душа внутри приняла крест — включая Первого Принца того времени. Остальная часть континента собралась за этим священным воинством, и какое-то время казалось, что бесконечные орды мертвых наконец-то иссякнут. Был осажден Кетер, резиденция Мертвого Короля и древняя столица его заброшенного королевства. Но в конце концов они проиграли. Мертвый король отравил землю и призвывал инфернальных тварей, пока перед ним не осталось ничего, кроме костей.
Но они подошли очень близко. Льес был меньше Салии, в его стенах жило всего сто тысяч человек, и он не был Королевством Мертвых. Малисия не была великим военачальником, как Потрясатель, и ее величайший полководец старел. Рано или поздно герою все-таки удастся убить Черного Рыцаря. Первый Принц Принципата замышляла Десятый Крестовый Поход, скрываясь в ее столице, и Вильгельм отдаст его ей. Но это не будет процеранское предприятие, и оно не закончится тем, что Кэллоу станет ее протекторатом. Остальная Калерния не потерпит, чтобы этот грех был совершен во второй раз.
Одинокий Мечник вышел на берег озера Хенгест и, медленно выдыхая, посмотрел на звезды. Дальше по берегу виднелись небольшие доки с рыбацкими лодками, но они не привели бы его туда, куда он направлялся.
Каждый ребенок Кэллоу знал, что где-то в водах есть святое место, остров, который, как говорят, не тронут войной и опустошениями времени. Говорили, что это остров, но из города его не было видно. Утопая в песке, Уильям смотрел на сверкающую воду и ждал. Появилось белое судно — маленькая гребная лодка без каких-либо следов весла. Оно не столько плыло, сколько скользило, нос и корма в форме лебедя были почти как живые. Оно причалило прямо перед ним, и Уильям, не говоря ни слова, взобрался на борт, усевшись на единственное сиденье. Ночь была ясная, но корабль завел его в туман. Он не мог сказать, как долго просидел там в одиночестве, окруженный лишь темными водами и туманом. Он уже был в Аркадии Блистательной, где время течет не так, как в Творении, но здесь все было иначе. Что бы ни лежало впереди, это было не в другом царстве, а просто частью этого, к которой смертным нелегко было получить доступ. Клинок Кающегося, всегда висевший у него на бедре, был теплым на ощупь. Он чувствовал
близость своего подобия. Легенда гласила, что в водах Хенгеста умер ангел.
Скоро он узнает правду. К своему удивлению, он не заметил остров, пока лодка почти не подошла к нему. Бледные пески образовывали в воде идеальный круг, совершенно голый за исключением маленькой часовни из грубо обтесанного камня. Уильям уже бывал в Лауэре и видел его прекрасные соборы. Он видел множество базилик юга, если уж на то пошло, и невероятное богатство и великолепие Салии — столицы самого могущественного государства на Калернии. Несмотря на все это, вид этой маленькой часовни пробудил в нем… что-то. Ощущение чуда. В нем не было грандиозных материалов или скульптур: по сути, это был не более чем каменный дом с остроконечным потолком и башней. Корабль причалил к песку в полной тишине, и Одинокий Мечник ступил на берег.
Теперь он увидел, что колокола на башне нет. И все же для одного из них нашлось свободное место — древний деревянный брус, на котором его можно было повесить. Это было первое несовершенство, которое он заметил здесь, и он почти нахмурился при виде этого. Отбросив эту мысль, он вошел внутрь через открытую дверь.
С каждой стороны стояло по семь
