лошадей. А вокруг и нет ничего, чем бы их можно было накормить. – Это было огромной проблемой. Свежей весенней травки не было и в помине. Все луга, мимо которых они проезжали, были покрыты пожухлой, слежавшейся под снегом травой и палой листвой. Едва ли на них попадались пучки свежей травы. Конечно, лошадь может жевать старую траву и опавшую листву, но есть еще олени и другие дикие животные, которые съедают все подчистую.
Если земля не опомнится в скором времени и не начнет давать всходы… что ж, их ждет очень трудное лето. Но это уже совершенно другая проблема.
— Значит, несомненно, ты дашь нам провизию, – ответила Джолин. – И денег на гостиницу…
— А кто будет ухаживать за лошадьми? Ты сама будешь чистить их каждый вечер, проверять копыта, задавать корм?
— Я полагаю, ты выделишь нам в сопровождение несколько твоих солдат, – неудовлетворенно ответила Джолин. – Необходимое неудобство.
— Единственное, что необходимо, – спокойно ответил Мэт, – это чтобы мои люди оставались там, где они нужны, а не там, где их называют «неудобством». Нет. Они останутся со мной. И вы не получите от меня ни монетки. Если желаете уйти – берите по одной лошади для себя и одну вьючную лошадь для своих вещей. Я выделю вам немного корма для бедных животных, и это мое самое щедрое предложение.
— Но, не имея сменных лошадей, мы едва ли сможем двигаться быстрее армии! – заявила Джолин.
— Вот именно, – ответил Мэт и отвернулся. – Ванин, ступай к Мандеввину. Передай, мы встаем лагерем. Я знаю, что еще едва перевалило за полдень, но я хочу быть подальше от деревни, чтобы мы не выглядели угрозой, и достаточно близко, чтобы можно было быстро обернуться небольшим отрядом и разнюхать, что и как.
— Ладно, – без капли почтения, которое он проявил к проклятым Айз Седай, ответил Ванин. Он развернул лошадь и направился вдоль строя.
— Эй, Ванин! – окликнул Мэт. – Удостоверься, что Мандеввин верно понял, что раз я сказал «небольшой отряд», я имел в виду очень небольшой, во главе со мной и Талманесом. Я не хочу, чтобы в деревню в поисках развлечений завалились сразу все семь тысяч солдат! Я куплю телегу и весь эль, какой найду, и отправлю вам. В лагере должен быть полный порядок, и чтобы никто не шлялся по округе, ясно?
Ванин мрачно кивнул. Нет никакой радости в том, чтобы сообщить парням, что им придется безвылазно сидеть в лагере. Мэт обернулся к Айз Седай.
— Итак? – спросил он. – Вы принимаете мое щедрое предложение или нет?
Джолин только фыркнула, повернула лошадь и направилась вдоль строя, очевидно, не желая ехать в одиночестве. Какая жалость. Он бы улыбался на каждом шагу, думая об этом. С другой стороны, у Джолин ушло бы не менее трех дней, чтобы достать в деревне достаточно еды и раздобыть лошадей, необходимых для быстрого движения ее отряда.
Эдесина направилась следом, за ней Теслин, наградившая Мэта на прощанье странным взглядом. И она по-прежнему выглядела разочарованной им. Он отвернулся и вдруг почувствовал злость на самого себя. Да какое ему дело до ее мнения?
Оказалось, что Талманес тоже смотрел на него.
— Это было странно даже для тебя, Мэт, – сказал он.
— Что именно? – переспросил Мэт. – Запрет покидать лагерь? В Отряде отличные ребята, но я не знаю никого из солдат, кто бы не начал тут и там искать приключений, особенно, если под рукой найдется эль.
— Я не об этом, Мэт, – ответил Талманес, выбивая трубку о стремя. Пепел просыпался на дорожные камни рядом с лошадью. – Я про то, как ты обращался с Айз Седай. Ради Света, Мэт, мы могли бы от них избавиться! Думаю, двадцать лошадей и немного монет – отличная сделка, чтобы освободиться от пары Айз Седай.
— Не люблю, когда мной помыкают, – упрямо заявил Мэт, махнув Отряду, чтобы продолжить движение. – Даже ради избавления от Джолин. Если ей что-то от меня надо, пусть попросит с должной степенью уважения, а не заставляет дать ей все, что хочет. Я не домашний песик.
Нет, чтоб им сгореть! И он не превратился в семьянина, чтобы там не говорили.
— Ты и в самом деле по ней скучаешь, – с легким удивлением сказал Талманес, когда они снова поехали рядом.
— Что это ты выдумал?
— Мэт. Должен сказать, ты не самый изысканный человек на свете. Иногда твой юмор действительно не к месту, а тон на грани оскорбления. Но ты редко полностью переходишь все границы и оскорбляешь намеренно. Значит, ты встревожен, не так ли?
Мэт ничего не ответил, просто еще глубже натянул шляпу.
— Уверен, Мэт, с ней все в порядке, – успокаивающим тоном продолжил Талманес. – Она же из королевской семьи. Они знают, как за себя постоять. И с ней ее солдаты, они за ней присмотрят. Не считая Огир. Воины-Огир! Кто бы мог подумать? С ней все будет в порядке.
— Закончили с этим, – ответил Мэт, поднимая копье лезвием вверх к невидимому солнцу, поместив пятку древка в петлю для пики рядом с седлом.
— Я просто…
— Хватит, – ответил Мэт. – У тебя не осталось табака?
Талманес вздохнул.
— Это была последняя щепотка. Отличный табак, двуреченский. Единственный кисет за последнее время. Подарок от короля Роэдрана вместе с трубкой.
— Он высоко тебя оценил.
— Это была хорошая, честная работа, – ответил Талманес. – И ужасно скучная. Не то, что путешествовать с тобой, Мэт. Хорошо, что ты вернулся, задира. Но твои разговоры с Айз Седай о корме для лошадей меня беспокоят.
Мэт кивнул.
— А что с нашим продовольствием?
— Маловато, – ответил Талманес.
— Купим в деревне все, что сможем, – сказал Мэт. – После того, как Роэдран с тобой расплатился, у нас деньги разве что из ушей не лезут.
Небольшая деревенька вряд ли в состоянии прокормить целую армию. Но, судя по карте, скоро они выберутся в более обжитые места. При той скорости, с какой движется Отряд, они ежедневно будут проезжать через одну-две деревни. Чтобы остаться на плаву, нужно скупать все, что можно, в каждой проезжаемой деревне. Фургон фуража там, телегу здесь, ведро или два яблок у попавшегося фермера. Чтобы накормить семь тысяч человек, требуется много провизии, но хороший командир знает, что нельзя разбрасываться даже горсткой зерна. Это и так понятно.
— Да, но продадут ли селяне? – поинтересовался Талманес. – По пути на встречу с тобой, у нас
