Извинившись, мы с Энеей взбежали по винтовой лестнице в спальню и поспешно стащили с себя одежду. Глядя на любимую, стоявшую возле древней (и весьма удобной, насколько я помню) кровати Консула, я едва не предложил использовать время до посадки с большей пользой. Но Энея лишь погрозила мне пальцем, подняла ком протоплазмы и положила его на голову.
Я в ужасе смотрел, как серебряный организм поглощает ее, стекая словно жидкий металл по русым волосам, покрывая глаза, губы, подбородок, струясь зеркальной лавой по шее, одевая плечи, грудь, живот, бедра, колени… Наконец Энея по очереди оторвала от пола миниатюрные ступни, и поглощение завершилось.
– Как ты там? Нормально? – блеклым голосом выдавил я, держа на вытянутой руке пульсирующий ртутный ком.
Энея – то есть серебряная статуя Энеи – показала большой палец и похлопала себя по шее. Я понял: как и в гермокомбинезонах Гегемонии, общаться теперь придется через ларингофоны.
Подняв пульсирующую массу обеими руками, я затаил дыхание, закрыл глаза и опустил ее на голову.
На все ушло меньше пяти секунд. Поначалу, когда текучая пленка покрыла нос и рот, я испугался, что не смогу дышать, но нет – я спокойно сделал вдох и ощутил прохладную, свежую струю кислорода.
«Рауль, ты меня слышишь?» – Голос Энеи прозвучал куда отчетливее, чем из наушников гермокомбинезона.
«Ага. Жутковатое ощущение».
«Мадемуазель Энея, месье Эндимион, вы готовы?»
До меня не сразу дошло, что на связь вышел вакуумник Драйвенж Никагат. Прежде я слышал его голос только через речевой синтезатор. Теперь он оказался даже более чистым и мелодичным, чем напевный говор Сян Куинтаны Ка’ан.
«Готовы», – ответила Энея.
Спустившись по винтовой лестнице, мы пробрались через толпу и вышли на балкон.
«Желаю удачи, мадемуазель Энея, месье Эндимион», – раздался в наушниках голос А.Беттика, взявшего одну из корабельных раций. Когда мы подошли к перилам, он по очереди похлопал нас по серебристым плечам.
Лхомо уже ждал нас. Серебристая «вторая кожа» рельефно прорисовывала каждую жилку его мускулистых рук, ног и плоского живота. Я застыдился, пожалев, что не накинул хоть что-нибудь на микронное покрытие из серебристой жидкости и не уделял больше внимания тренировкам. Энея походила на прекрасную хромированную статую. Признаться, я порадовался, что, кроме А.Беттика, нас никто не вышел провожать.
До Звездного Древа оставалось всего несколько тысяч километров, и корабль резко тормозил. Палоу Корор вспрыгнула на перила. За ней – Драйвенж Никагат, потом – Лхомо, Энея и последним – куда менее грациозно – я. Меня пронзило ощущение высоты и собственной незащищенности: под нами висела зеленая чаша Звездного Древа, по бокам уходили в перспективу лиственные стены, за спиной высилась громада корабля, балансировавшего на призрачной колонне голубого пламени. Я понял, что мы собираемся прыгать, и мне стало худо.
«Не беспокойтесь, я открою силовое поле и перейду на ТМП, пока вы не покинете пределы реактивной струи», – проинформировал Корабль.
«В этих костюмах вы получите приблизительное представление об адаптации, – сказала Палоу Корор. – Конечно, тем, кто избрал полную интеграцию, жить и странствовать в космосе помогают не живые костюмы с молекулярными микропроцессорами, а реконструированная кожа, кровь, зрение и мозг».
«А как нам…» – Я осекся: горло вдруг перехватило.
«Не тревожьтесь, – откликнулся Никагат. – Мы не раскроем крылья, пока не разойдемся достаточно далеко. Они не столкнутся – поля не позволят. Управляются они интуитивно. Оптическая система ваших костюмов будет взаимодействовать с вашей нервной системой и синапсами, вызывая данные по мере надобности».
«Данные? Какие данные?» – подумал я, но ларинги подхватили и передали мою мысль.
Энея взяла меня за руку.
«Позабавимся, Рауль. Боюсь, больше у нас сегодня не будет свободной минуты. И не только сегодня».
В тот миг, балансируя на перилах перед жутким падением сквозь реактивную струю, я как-то не придал особого значения ее словам.
«Пошли!» – Палоу Корор прыгнула с перил.
Не разнимая рук, мы с Энеей прыгнули вместе.
Она выпустила мою ладонь, и мы устремились в разные стороны. Силовое поле распахнулось и выбросило нас на безопасное расстояние, реактивная струя померкла, давая нам время удалиться от корабля, потом вспыхнула снова, и мне показалось, что корабль стремительно взмыл вверх, хотя на самом деле он продолжал опускаться, только гораздо медленнее нас, а мы все летели и летели – ощущение падения было потрясающим, – пять серебряных, раскинувших руки и ноги фигурок, расходящихся все дальше и дальше, с головокружительной быстротой устремляясь к далекому Звездному Древу. Затем наши крылья распахнулись.
«Сегодня нам вполне хватит световых крыльев километрового размаха, – зазвучал в наушниках голос Палоу Корор. – Если бы надо было лететь дальше или быстрее, они распахнулись бы шире – скажем, до нескольких сотен километров».
Когда я поднял руки, энергетические плоскости, выпущенные скафандром, развернулись, как крылья бабочки. И я внезапно ощутил давление солнечного ветра.
«Более всего мы чувствуем течение основных силовых линий магнитного поля, вдоль которых следуем, – сообщила Палоу Корор. – Позвольте на секундочку вмешаться в работу ваших костюмов… вот».
Изображение сместилось. Я посмотрел налево, где в нескольких километрах от меня падала Энея – сверкающая серебряная куколка, выпускающая золотые крылышки. Остальные искорками светились еще дальше. А еще я видел солнечный ветер, видел заряженные частицы и потоки плазмы, текущей вовне и закручивающейся водоворотами в невероятно сложные гелиосферы – красные черточки магнитных полей, постоянно смещающиеся, будто нанесенные на раковину непоседливого наутилуса, и спиральные, многослойные, многоцветные, извивающиеся потоки плазмы, которые стекались к солнцу, из ничем не примечательной звезды превратившемуся в средоточие миллионов силовых линий, исторгающему громадные протуберанцы со скоростью четыреста километров в секунду, втягивающиеся по траекториям силовых линий в пульсирующие круговороты магнитных полей на полюсах, переплетающиеся с пурпурно-красными наружными слоями текучих полей, я видел голубые вихри гелиосферных ударных волн у пределов Звездного Древа, видел кометы и луны, рассекающие плазму, будто океанские корабли в фосфоресцирующем море, видел, как наши золотые крылья взаимодействуют с плазмой и магнитным полем, ловят в свои сети фотоны, словно мириады светлячков, и вздуваются от плазменного ветра, как паруса, видел, как наши серебряные фигурки разгоняются вдоль громадных мерцающих складок и спиральных магнитных поверхностей гелиосферной матрицы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
