и заговорил:
— Первое покушение на тебя и твоих друзей организовал не граф Итан. Оказалось, есть ещё одна заинтересованная в твоей гибели сторона. Ну а твои друзья в тот раз просто попали под руку.
— Да как же это?! — воскликнула я, ошарашенная новостью.
Тут же клещами вцепилась в мужа.
— Рассказывай, кто осмелился? Кто ещё в скором времени закажет себе надгробие? — рявкнула, чувствуя, как кровь от гнева закипает.
— Хью по моей просьбе продолжил расследование, и выяснилось, что супруг Августины Вельс, Роланд Вельс, скончавшийся совсем недавно и не имевший детей, оставил всё наследство ребёнку Августины — тебе. Он всё знал. Её муж знал о связи жены с твоим.... отцом, Элизабет. И молчал.
Захлопала глазами и тяжело сглотнула. В горле образовался ком.
— Какой он... благородный... — прошептала сдавленно. — Но... я ничего не знала, Джон.
— Конечно, не знала, — усмехнулся он со злостью. — Завещал господин Вельс всё тебе, родная, но нашлись те, кто был не согласен с этим. У Роланда Вельса был племянник. Та ещё сволочь. Но даже несмотря на паскудный характер Роланд Вельс не забыл племянника и оставил ему приличное содержание и небольшой домик, но людям всегда всего мало.
— Это... его племянник пытался меня отравить? — поняла сходу.
— Да. Ему была выгодна твоя смерть. Ведь в таком случае, он получил бы всё, — пояснил Джон. — Одно хорошо, этот мерзавец так и не узнал, кем ты приходишься его дяде...
Прошлась по комнате, раздумывая над словами супруга.
— Но... почему я ничего не знала о наследстве? Почему никто меня не оповестил? — спросила мужа.
— Потому что этот мерзавец купил нотариуса, Элизабет. Он пообещал ему солидную долю наследства, если тот умолчит о завещании, — процедил супруг жёстко и сжал руки в кулаки.
— Я просто в шоке, — выдохнула поражённо. У меня действительно не было слов. — Меня даже новость о наследстве не радует. Даже наоборот, как-то... горько... грустно и... неправильно...
Джон привлёк меня к себе, крепко обнял и прошептал:
— Потому что ты порядочная девушка, Элизабет. Потому что твоя душа невинна и чиста.
Крепче прижалась к любимому и ответила:
— Знаешь, если бы мне сообщили новость о наследстве до того дня, когда я встретила тебя, Джон, то обрадовалась бы. Я сейчас оглядываюсь и понимаю, что у меня меняются приоритеты и ценности.
— Это называется взросление, любовь моя, — улыбнулся Джон и заглянул мне в глаза, а я утонула в зелени его прекрасных глаз. — Если наследство Вельс тебя будет тяготить, то ты можешь отказаться от него в пользу той, кто его заслуживает.
Задумчиво покусала губу и, взвесив все «за» и «против», пришла к выводу, что таки да, это наследство мне не принадлежит. Не моё это. А чужого мне не нужно.
— И кто же его заслуживает?
— У графа Вельс есть сестра, с которой он сильно поссорился. Она живёт в сильной нужде и...
— Ну конечно я согласна отказаться и отдать всё ей! — согласилась я и ощутила, как интуиция «говорит», что это правильный поступок.
— Тогда нам нужно ехать в контору к нотариусу... Не волнуйся, к другому. Эта продажная шкура уже лишена своего статуса и понесёт наказание...
— А племянник графа Вельс?
— Хью сказал, что его ждёт каторга, — прошептал Джон.
Я нахмурилась.
— Не думай о них, родная. Эти люди сами выбрали свою судьбу. Тяжесть своих поступков лежит лишь на их плечах. Не на твоих хрупких плечиках, только не на твоих, любовь моя. И не грусти, хорошо?
— Думаю, Эми и Джайсу не стоит знать об этом деле. И... сестре графа тоже не стоит говорить. Пусть всё останется в тайне, — озвучила свои мысли.
Мой отец Адам Ловли и моя мать — Августина Вельс хранили свою любовь как величайшую тайну и не желали раскрывать её миру. Даже супруг Августины молчал и унёс секрет своей жены с собой в могилу. И я не стану обличать их прекрасные чувства, которым, увы, не суждено было гореть пламенем любви, открыто и честно. Верю, что в другом мире они теперь вместе.
— Леди Элизабет Морган —
Ранним утром, когда мрак за окном сменился предрассветной мглой, мы сидели с Джоном в кровати, закутавшись в одеяло, и объятия друг друга, и потягивали горячее какао.
— Ты понимаешь, что у нас начинается новая жизнь? — лениво спросила супруга.
Любимый мужчина поцеловал меня в висок и весело произнёс:
— А понимаете ли вы, герцогиня, что новой жизнью я, герцог Картиаравийский, обязан лично вам?
— Ну-у-у... я думаю, у вас получится рассчитаться со мной за оказанную услугу, — протянула наигранно капризным тоном, включаясь в эту игру.
— Как насчёт моей жизни? Вас устроит столь ничтожная плата? — поинтересовался он великосветским тоном.
Стараясь не рассмеяться, всё также капризно произнесла:
— Мне следует хорошенько обдумать ваше предложение, герцог Картиаравийский...
— Обдумать? — грозным тоном протянул Джон, забрал у меня чашку и поставил какао на стол. Потом спеленал меня в одеяле и навис горой, сверкая зелёными глазами. — Значит, обдумать нужно, верно? — прошептал он мне в губы.
— Угу, — мои губы растянулись в хитрой улыбке. — Мне одной вашей жизни мало, милорд. Я хочу ещё вашу душу...
Джон ласково коснулся поцелуем моих губ и выдохнул:
— Моя душа давно принадлежит тебе, родная.
— Ещё... хочу твоё сердце... — прошептала я и получила новый поцелуй, лёгкий и невесомый как крылья бабочки.
— Моё сердце в твоих руках, любимая жена.
— Хочу, чтобы мы всегда-всегда были вместе. До самой смерти. И умерли в один день, — сказала уже серьёзно.
Джон гладил мои непослушные волосы, любовался лицом, а потом сказал:
— Я могу обещать, Элизабет, что жить мы будем долго. И очень счастливо.
— А как же умереть в один день?..
— Шшш... — он приложил палец к моим губам. — Не думай о смерти. Отныне имеет значение только наше будущее счастье. И первое, что мы предпримем, это поженимся.
Я рассмеялась, удивлённая его заявлением и сказала:
— Любимый, мы уже женаты.
— Женаты, но не до конца, — усмехнулся Джон и выпустил меня из постельного плена.
Выпуталась из одеяла и озадаченная поинтересовалась:
— Это как же?
— Мы женаты наполовину. Можно сказать, что
