люди.
Это были… пришельцы.
Похитив, они сначала держали меня в маленькой каюте. Из небольшого иллюминатора своими глазами я видела бескрайний космос. Видела черноту, которая отделяла меня от моего дома, моих родных, от Земли.
Это было непередаваемо страшно, душераздирающе больно и просто невыносимо!
Какое-то время я не могла поверить в происходящее и выла так, что у самой закладывало уши.
Шок от осознания того факта, что я нахожусь в плену у расы иноземного происхождения, не уменьшался. Наоборот, страх, непонимание и просто первобытный ужас сводили меня с ума. Если бы прежде мне кто-то на полном серьёзе сказал о существовании других рас, я рассмеялась бы собеседнику в лицо и уточнила, каким именно фильмом или книгой он или она вдохновились.
Сейчас мне было не до смеха. От слова совсем.
Потом были крики и требования вернуть меня домой!
Никто не отзывался. Никто не интересовался моей бедой. Не было ни сочувствия, ни сострадания. Ни-че-го.
Через маленькое отверстие мне приносили странную еду, напоминавшую безвкусное желе, и кислый напиток.
Долго я не ела и не пила, но инстинкты взяли своё.
Не понимала, почему именно я.
Не понимала, для чего и куда мы летим, что меня ждёт…
Но скоро я всё узнала.
Они называли себя хорийцами.
Их язык я начала понимать, после того как они что-то сделали со мной.
После долгого одиночества в маленькой каюте в один из дней меня силком отвели в странное помещение.
С того самого дня и начались мои страшные мучения.
Хорийцы раз за разом помещали меня в какую-то капсулу, в которой начинался мой личный ад.
Менялось ли моё тело внешне? Не знаю. Со стороны я не видела себя, но вроде всё оставалось прежним.
Только что-то однозначно менялось внутри меня.
Боль, которую приходилось переживать, была настолько сильной, что я теряла сознание, а когда мне казалось, что вот-вот я наконец умру и освобожусь от боли, от невыносимого пленения и получу долгожданный покой, эти твари запускали в капсулу какой-то газ – и мои боли прекращались.
Но вскоре всё начиналось заново.
После пятой или десятой пытки, уже не знаю, сколько раз это происходило, я начала понимать язык хорийцев.
Они меняли меня изнутри, готовя к трансформации, которая должна произойти во время слияния.
Что за слияние?
Какая трансформация?
Меня всё до ужаса пугало, а спросить было не у кого. Не с кем было поговорить.
Хорийцы не общались со мной и вели себя так, будто я вещь, которую нужно довести до нужного им состояния.
Других пленных я не видела. Но, возможно, их держали в других каютах или боксах подобных этому: тёмно-синее помещение с огромной белой капсулой и парящей тонкой поверхностью по центру помещения, которая являлась чем-то вроде стола для осмотра.
Скорее всего, остальных пленных, если всё же такие были, держали в других помещениях, потому что один из пришельцев сказал другому, что некий экземпляр, увы, не подходит и они прекратили дальнейшие изменения.
Не знаю, для чего они меня меняют, но ясно было одно: для меня всё кончено, жизнь изменилась безвозвратно, и что меня ждёт дальше, я даже боялась представить.
Никогда не думала, что однажды стану молиться о том, чтобы умереть.
Я лежала на столе, который издавал небольшое белое свечение, якобы заставляя регенерировать моё тело быстрее, и, откровенно говоря, хотела сдохнуть.
Не знаю.
Мне кажется, что боль как была сильной, так такой и оставалась до сих пор.
И скоро эти гады должны снова прийти ко мне, чтобы начать очередную пытку.
Сначала я сопротивлялась, билась, кричала, пыталась вырваться, убить, но они были сильнее меня. И когда я начинала так себя вести, они что-то вкалывали мне в шею, отчего моё тело замирало в той позе, которую успело принять. И тогда боль была ещё невыносимей, будто все мои кости скручивались в спираль, жилы и мышцы рвались от натуги, а в венах бежала не моя кровь, а настоящая неразбавленная кислота.
И каждый раз, когда я лежала в ненавистной мне капсуле, я горела. Горела изнутри, снаружи.
Мне казалось, что огонь пожирал меня и даже слюна на кончике языка шипела, так сильно нагревалось моё тело.
Едва я вспомнила о той боли, как невольно вздрогнула и тут же услышала звук шагов.
Меня охватил животный страх.
Я заскулила. Слёзы потекли, обжигая мне щёки.
«Господи. Позволь уже мне умереть, – взмолилась я. – Я больше не могу. Не хочу… Нет сил. Нет желания бороться…»
Но, видимо, Господь оставил меня тогда, когда меня похитили и оторвали от Земли. Унесли прочь от Солнечной системы, а быть может, и самой галактики. Неужели это так?
Ко мне вошёл не мужчина.
Пришла женщина. Хорианка. Но не одна, как я подумала сначала.
Вслед за ней один за другим вошли и мужчины. Они выстроились в шеренгу, гордо выкатив грудь, будто пришли на некую церемонию.
«Что происходит?! Что сейчас будет?!»
Хорианка приблизилась ко мне и начала водить вдоль моего тела светящейся зелёной палкой, которая в некоторые моменты меняла своё свечение на красный цвет.
Я не шевелилась.
Что она делает?
Пока женщина исследовала меня своим странным и незнакомым мне инструментом, я внимательно разглядывала её.
Чуть меньше по телосложению, чем мужчины. Ниже ростом. Но я уверена, что силы у неё всё равно больше, чем у меня.
Хорийцы были расой не то чтобы некрасивой, скорее необычной для восприятия.
Они были излишне худыми и угловатыми, словно их морили голодом, серокожими.
На лице они имели странные наросты. А на голове вместо волос у них были небольшие рога.
Губы, нос, глаза – всё как у людей. За исключением некоторых мелочей: вертикальный зрачок; монолитная зубная пластина, словно им кто-то поставил на зубы капу; отсутствие бровей и ресниц.
– Проклятье! – неожиданно воскликнула хорийка.
Ее вскрик был подобен взрыву. От спокойного и уверенного вида не осталось и следа. Она была рассержена, точнее очень зла.
– У этой самки слишком высокая температура тела! – уверенно и раздражённо процедила хорийка. – Очередная представительница разумной расы в этой убогой галактике оказывается неподходящей для нас! Мы теряем время впустую! Определённо необходимо менять место поисков.
– Простите… – проблеял один из хорийцев. – Но мы увеличили режим преобразования структуры белка данной самки…
У меня по спине побежали мурашки.
И только сейчас я заметила, что всё это время продолжала тихо скулить от непрекращающейся боли во всём теле и от страха, который рождали во мне эти существа и их разговор обо мне.
– Все изменения произошли с точностью
